-- Мой милый генералъ, дорогой другъ мой, что вы обо мнѣ подумаете?
-- Не знаю,-- заворчалъ я,-- не знаю, что и думать. Можетъ быть, вы мнѣ объясните.
-- Я боялась, что вы сначала очень удивитесь, но затѣмъ подумала, что, разумѣется, могу позволить себѣ маленькую вольность съ вами, такъ какъ увѣрена, что вы не откажете мнѣ въ любезной бездѣлицѣ прокатить меня вмѣстѣ съ вами по Клейду. Я знаю, что вы направляетесь въ югу и что это вамъ по пути.
-- Великій Боже!-- вскричалъ я, но она съ умоляющимъ видомъ вытянула. руку.
-- Дайте мнѣ кончить. Я только что собиралась сказать вамъ, какимъ образомъ случилось, что я очутилась здѣсь совсѣмъ одна. Тѣ господа, съ которыми я каталась въ Норвегіи, должны были заѣхать сюда за мною и отвезти меня въ Гласго, куда я необходимо должна попасть завтра вечеромъ, чтобы захватить курьерскій поѣздъ. Но сегодня утромъ я получила отъ нихъ телеграмму, сообщающую, что погода задерживаетъ ихъ на сѣверѣ и они не могутъ прибыть сюда раньше нѣсколькихъ дней. Ну не досадно ли это? Я всегда такъ бываю разстроена, когда мнѣ придется путешествовать одной, а со мной нѣтъ даже теперь моей горничной. Я была въ совершенномъ отчаяніи, когда вдругъ увидала вашу яхту и услышала, что вы готовитесь отплыть на югъ. Само Провидѣніе какъ будто послало мнѣ васъ.
Я не могъ повѣрить, чтобы Провидѣніе такъ неблагодарно поступило со мной, но безполезно было спорить. Очевидно, что только величайшая твердость и присутствіе духа могли спасти меня.
-- Миссисъ Уайнъ,-- серьезно сказалъ я,-- то, о чемъ вы меня просите -- невозможно, увѣряю васъ. Вы, вѣроятно, не знали, что я одинъ на яхтѣ.
-- О, неужели?-- отвѣтила она, ни мало не смущаясь,-- я очень этому рада. Намъ удобнѣе будетъ болтать, а мнѣ нужно посовѣтоваться съ вами о многомъ.
-- Но, моя милая лэди, -- съ нетерпѣніемъ вскричалъ я, -- мы не можемъ оставаться цѣлыя сутки въ морѣ en tête-à-tête. Это совершенно невозможно. Вѣдь это неприлично, какъ вамъ извѣстно.
-- Ахъ! что за дѣло!-- закричала она.-- Мы такіе старые друзья.