-- Но я откажусь! сказалъ Макъ-Кинстри, медленно разглядывая Стаси. Я скажу, что это будетъ низостью относительно Гаррисоновъ, весь этотъ вашъ компромиссъ. Вмѣсто такого мира и спокойствія, которые предлагаютъ мнѣ вашъ законъ и цивилизація, я предпочитаю свою войну и беззаконіе.
-- Что жъ, я сочту своимъ долгомъ передать это моимъ довѣрителямъ, отвѣчалъ Стаси съ напускной безпечностью, которая однако плохо скрывала его удивленіе и досаду. Вѣдь это до меня не касается.
-- Если только, вмѣшалась Кресси, занявъ свою позицію у двери, если только вы отказались отъ вашей другой сдѣлки.
-- Какой другой сдѣлки? спросилъ Макъ-Кинстри внезапно, съ загорѣвшимися глазами.
Стаси бросилъ быстрый, негодующій взглядъ на молодую дѣвушку, которая приняла его съ веселымъ смѣхомъ.
-- О, ничего, папа, такъ маленькая глупость. Еслибы вы слышали, какъ этотъ джентльменъ краснорѣчивъ, когда говоритъ не о дѣлѣ. Такой, право, веселый и забавный.
Проворчавъ сквозь зубы:-- добраго утра, молодой человѣкъ вышелъ за дверь, но Кресси послѣдовала за нимъ до самыхъ воротъ и тамъ, защищая глаза отъ солнца, проговорила:
-- Сегодня вамъ не повезло въ сдѣлкахъ. Въ другой разъ, можетъ быть, будете счастливѣе.
-- Добраго утра, миссъ Макъ-Кинстри
Она протянула ему руку. Онъ съ притворной развязностью, но осторожно взялъ ее, точно то была бархатная лапка молоденькой пантеры, которая только-что оцарапала его. Въ сущности то же она и была, какъ не отродье этого дикаго звѣря, Макъ-Кинстри.