Чтобы отвлечься от безрадостных дум, я начал обо всем передавать Билли. К концу моего рассказа мы доехали до разветвления устья реки Кручи.
Вдали виднелась серая башня Бернгамской кирки, и когда мы проезжали последние три мили, страдания от мучительной неизвестности, еще сильнее охватили меня...
Я чувствовал, что Билли разделяет мое нервное напряжение, и мы сидели молча, устремив наши взоры вперед, на близкую цель нашей поездки.
Достигнув, наконец, деревни, Билли слегка замедлил ход, и мы, проехав по длинной улице с ее серыми, маленькими домиками, круто свернули и выехали на набережную. Не заботясь о целости шин, сразу остановили машину и выскочили из нее.
-- Не можете ли вы нам сказать, -- обратился Билли к старому докеру, стоявшему у берега, -- где стоит "Чайка"?
-- "Чайка"? -- переспросил докер. -- Хозяина ее зовут Сангеттом? -- прибавил он. -- А вот она! -- и он указал рукой в сторону моря.
Я взглянул по указанному направлению, и сердце мое замерло!
На расстоянии мили от нас, я заметил изящное судно, плывущее в открытое море, навстречу легкому и свежему западному ветру...
-- Она отплыла час тому назад! -- пояснил докер. -- Хозяин ее приехал на машине, как и вы!
-- Он был один? -- спросил я, смутно надеясь на то, что мы заблуждаемся.