Петрарка, Ионгъ, Клопштокъ любили; а любовь, какъ извѣстно, украшаетъ всѣ предметы: оживляетъ поля, одушевляетъ деревья и рѣки, согрѣваетъ холодныя могилы и находитъ вездѣ что нибуть, достойное вниманія.
Чувствительный.
Можетъ быть и тѣ влюблены, которыхъ вы осуждаете.
Хладнокровный.
Влюбленныхъ я не осуждаю. Но сколько и такихъ, которые за недостаткомъ дѣйствительнаго предмета влюблены -- сами не знаютъ во что. Вы вѣрно, любезный другъ, никогда не бродили по полямъ, лѣсамъ, кладбищамъ -- разумѣется безъ дѣла.
Чувствительный.
Почему вы такъ думаете? напротивъ, я великій любитель полей; такъ же какъ и всего, что можетъ меня трогать: предметовъ почтенія И печали.-- Но вы кажется все еще не примирились съ чувствительностію. Вникните въ сущность ея и вы найдете, что она есть такое состояніе, въ которомъ душа болѣе обыкновеннаго бываетъ способна принимать впечатлѣнія. Чтожъ тутъ худаго? Вы вѣрно согласитесь, что человѣкъ чувствительный способнѣе къ состраданію, нежели хладнокровный. Картины бѣдствій терзаютъ его столько что онъ и для одного уже спокойствія готовъ всѣмъ для нихъ пожертвовать. Это не есть добродѣтель, я согласенъ; но все однако лучше сдѣлать что нибуть доброе хотя для собственной пользы, нежели совсемъ того не дѣлать.
Хладнокровный.
Лучше для того, кому оно сдѣлано, но виновника онаго поступка нельзя назвать достойнымъ человѣкомъ; ибо странно было бы вмѣнить ему въ достоинство то, что онъ сдѣлалъ для самаго себя. Знаете ли, какое изъ этаго можно вывесть заключеніе?
Чувствительный.