Хладнокровный.
Прежде позвольте мнѣ предложить вамъ вопросъ: вы думаете, что?-- по крайней мѣрѣ -- девять изъ десяти частей человѣческаго рода хорошо бы поступили, еслибъ послѣдовали примѣру десятой?
Чувствительный.
Утверждаю это.
Хладнокровный.
Любезный другъ! подумайте о послѣдствіяхъ. Чтобы изъ того вышло, еслибъ каждый человѣкъ, не довольствуясь обыкновенною способностію чувствовать, хотѣлъ быть Вертеромъ, приходящимъ въ отчаяніе при видѣ срубленнаго дерева?-- И вы уже, думаю, замѣтили, что тотъ рѣдко бываетъ, умѣренъ въ своихъ требованіяхъ, кто утончаетъ эту способность?-- Представьте себѣ, что всѣ люди таковы: уживутся ли они вмѣстѣ? Кто захочетъ имѣть дѣло съ человѣкомъ, который, не зная снисхожденія, требуетъ, чтобы всѣ люди были совершенны, который презираетъ Хорошее, уважая только превосходное, который недостатокъ называетъ уже порокомъ и, при малѣйшей неудачѣ, находитъ одно зло въ физическомъ и моральномъ мірѣ; вселенную почитаетъ Хаосомъ, время чудовищемъ, все поглащающимъ и вновь изрыгающимъ, людей -- ефемерами, а себя -- игралищемъ неумолимаго рока или -- слѣпого случая?
Чувствительный.
Чувствительный рѣдко не ипохондрикъ; удивительно ли, если вся природа представляется ему печальною?-- Мнѣ кажется, онъ заслуживаетъ болѣе сожалѣніе нежели негодованіе нате; Но вы говорите, что онъ превосходное предпочитаетъ хорошему: кто сего не дѣлаетъ?-- Вы забыли, кажется, любезный другъ, нравственное предназначеніе человѣка.
Хладнокровный.
Донимаю: вы хотите сказать, что человѣкъ предназначенъ къ дѣятельности ума и сердца и къ достиженію возможнаго совершенства. По этому думаете вы" что, на примѣръ, Гуронъ не достигаетъ цѣли бытія своего? что ему непремѣнно должно сдѣлаться Европейцемъ для полученія права называться человѣкомъ?-- Разсуждать такимъ образомъ можетъ одинъ только надменный.-- Какъ будто природа хочешь, чтобы всѣ люди были Европейцами!