Он снял свою теплую куртку и закутал меня. Потом скрепил свои лыжи веревкой, которая нашлась у него в кармане, и на веревочные переплеты наложил еловых ветвей. Получилось нечто вроде санок. Юра уложил меня на эти санки. Мне было так больно, что я закричала:
— Нет, нет, лучше оставь меня здесь!
— Я не могу тебя оставить, потому что ты замерзнешь.
И он потащил санки, волоча их вместо веревки на лыжной палке. Мне было очень больно, особенно на ухабах, но я старалась не стонать, когда открывала глаза и видела перед собой согнутую Юрину спину и тонкой фуфайке.
Дорога тянулась без конца. Видно, нелегко было Юре тащить такую тяжелую персону, как я. Когда он на минутку остановился передохнуть, я спросила:
— Юра, как ты здесь очутился?
— Я видел, как ты вышла из базы, и решил отправиться вслед за тобой. Мне надо было с тобой поговорить, но ты так быстро мчалась на лыжах, что я еле за тобой поспевал… Ну, поехали.
И он снова поволок санки.
Не помню, как Юра притащил меня на базу, не помню, как вызвали карету скорой помощи. Помню только, что санитары в белых халатах и носилках перенесли меня в карету, и я видела испуганные лица ребят.
Потом меня привезли сюда в больницу.