— Иди, только не надолго, потому что в 9 часов вечера мы уезжаем, — сказала Файка.
Я попросила разрешения у Владимира Соломоновича. Он меня отпустил не более как на полчаса. Я взяла лыжи, повязала шею Файкиным шарфом и вышла из базы.
Уже начинало смеркаться. Я быстро катилась на лыжах, стараясь стряхнуть плохое настроение. Было очень холодно, мороз так и обжигал щеки. Все деревья стояли в снегу. Вдруг я увидела очень хорошую горушку. Горушка была не высокая, но довольно крутая. Тут и там росли сосны.
Я подумала: «Съеду с горушки и поверну обратно. Уж очень холодно».
Я влезла на гору, наверху немного передохнула и, сильно оттолкнувшись, помчалась вниз. Я мчалась с такой быстротой, что только ветер свистел в ушах и по обеим сторонам взлетал снег. Вдруг я почувствовала, что снегом мне запорошило глаза. Я на минутку зажмурилась и перестала тормозить. А когда я открыла глаза, я увидела, что несусь прямо на высокую сосну.
«Левей, левей», мелькнуло у меня в голове, но было уже поздно. Я налетела на сосну с такой силой, что из глаз посыпались искры. Правая лыжа пополам. Я грохнулась куда-то вниз, чувствуя сильную боль в ноге. Больше ничего не помню.
Когда я очнулась, увидела Юру. Он стоял на коленях и тер мне снегом лоб. В ту минуту меня нисколько не удивило появление Юры Троицкого в лесу…
Юра осторожно снимал чулок с моей ноги, а я стонала от боли.
— Лида, тебе очень больно? — спрашивал Юра. — Потерпи немного, я сделаю из лыж санки и повезу тебя на базу.