— Ты совсем молодцом, — сказал папа уходя, — я горжусь тобой, дочка…
Эти слова были для меня самой лучшей наградой.
Когда они ушли, я начала медленно читать записки, чтобы продлить удовольствие.
Там были записки от Вари, Нади, Бориса (даже Мишка нарисовал какую то каракулю) и четырнадцать записок из школы.
Вот что писала мне Файка:
«Лидочка, милая, как мы за тебя волнуемся — вся школа только и говорит, что об этом несчастном случае с твоей ногой. А Владимир Соломонович так расстроился, что даже похудел. Конечно, ему неприятно, что все это произошло на его лыжной вылазке. Знаешь, Лиза, я не могу забыть той минуты, когда мы выскочили на крыльцо базы и увидели раздетого, посиневшею от холода Троицкого и тебя, лежавшую без сознания на еловых ветках. Вот так Матильда! Никто не ожидал от него такого геройства. Владимир Соломонович только обнял его и сказал:
— От моего имени и от имени всех ребят благодарим тебя за твой мужественный и благородный поступок…
А когда приехала карета, мы заметили, что у Троицкого отморожена одна щека (ее сейчас же начали растирать снегом).
Ну, Лидуха, поправляйся скорей.
Целую миллион раз, твоя Фаина».