Ѳеона скоро увидѣла плывущихъ ихъ. "Смотри пожалуй" сказала она съ злобною улыбкою, "смотри пожалуй, какъ прилѣженъ муженекъ мой! онъ перевозитъ прохожихъ, болтаетъ съ ними, убиваетъ время, a мнѣ даритъ раковъ, которыхъ сего дня поймаетъ. О! онъ много наловитъ, очень много!"
"Прохожій!" сказалъ рыбакъ, гребя черезъ рѣку: "естьли у тебя есть дача, то, вѣрно водятся и куры?" Прохожій кивнулъ головою въ знакъ подтвержденія. "Такъ ты большое сдѣлаешь мнѣ удовольствіе, естьли продашь мнѣ пару красивыхъ куръ. Правда? заплатить тебѣ за нихъ я теперь не могу; но ты живешь отсюда недалеко: я самъ буду носить къ тебѣ рыбу, и мы мало по малу сочтемся. Естьли ты вмѣсто платы за перевозъ уступишь мнѣ куръ подешевлѣ, то я буду тебѣ весьма благодаренъ."
Прохожій на минуту задумался, и отвѣчалъ: "Ну, рыбакъ, что долго съ тобою торговаться: видишь, я очень усталъ и не могу нести моей котомки; донеси ее до моего дома, a я въ награду дамъ тебѣ пару куръ."
Тутъ пристали они къ берегу. Клиніасъ весело поставилъ свою лодку между густыми ивами и съ котомкою на плечахъ пошелъ за прохожимъ.
Это увидѣла Ѳеона, и сдѣлалась внѣ себя отъ досады. "Можно положиться на слова твои," сказала она съ горькою улыбкою, и вязала трепещущими руками сѣть. "Только оставалось бросить меня! Вотъ пламенная любовь, въ которой ты клялся мнѣ! Ты промѣнялъ меня на пришлеца!" Такъ говорила она съ сердцемъ, путала петли, рвала нитки, и наконецъ съ негодованіемъ бросила сѣти.
Часа черезъ два возвратился Клиніасъ съ подаркомъ, и переплылъ на другой берегъ. Посадилъ въ одну корзину куръ, a три другія наполнилъ раками. "Какъ порадуется моя Ѳеона" думалъ онъ "когда увидитъ такое множество раковъ, и сверхъ того -- пару куръ! О! сего дня, вѣрно, "ожидаетъ меня множество радостей!" и полный сладкой надежды поплылъ къ своему острову. Прежде Ѳеона, когда еще издалека начинала слышать плескъ весла, выходила на берегъ встрѣчать Клиніаса! теперь она не вышла.
"Ѳеона! " кричалъ Клиніасъ, приставая къ берегу "выдь сюда, Ѳеона! посмотри на своихъ раковъ!" Но его Ѳеона не показывалась. Клиніасъ вошелъ въ хижину; Ѳеона заботливо стояла передъ очагомъ и подкладывала сухія вѣтви въ огонь прилѣжно и въ молчаніи, какъ бы ничто другое ее не занимало. Токмо изрѣдка она бросала быстрые, какъ молнія, сердитые взгляды на удивленнаго Клиніаса.
"Что съ тобою сдѣлалося, Ѳеона?" спросилъ онъ. "Развѣ не хочешь посмотрѣть своихъ раковъ?"
-- Есть что смотрѣть -- сказала она насмѣшливо и сухо, и продолжала свое дѣло.
"Что съ тобою сдѣлалось? увѣряю тебя, что сего дня щастіе мнѣ особенно благопріятствовало: думаю, что оно столь богатую ловлю послало мнѣ только для тебя. Вѣришь ли ты своимъ глазамъ? посмотри."