-- Она въ своей комнатѣ, тётушка.
-- Тётушка! повторила мистриссъ Ридъ.-- Кто называетъ меня тёткой? Вы совсѣмъ не изъ породы Джибсоновъ, однакожъ, теперь я угадываю васъ... это лицо, и глаза, и лобъ очень мнѣ знакомы: вы похожи -- уже ли это такъ?-- похожи на Дженни Эйръ.
Я не отвѣчала ничего, опасаясь повредить больной подтвержденіемъ ея догадки.
-- Но не ошибаюсь ли я? продолжала она.-- Мои мысли часто обманываютъ меня. Я желала видѣть Дженни Эйръ, и могу воображать сходство съ нею тамъ, гдѣ его вовсе нѣтъ. Притомъ, въ восемь лѣтъ, Дженни Эйръ, должно-быть, совершенно измѣнилась.
-- Нѣтъ, тётушка, вы не ошибаетесь, отвѣчала я ласковымъ тономъ.-- Я Дженни Эйръ.
-- Какъ же вы очутились здѣсь, подлѣ моей постели?
Видя, что теперь она вполнѣ владѣетъ своимъ разсудкомъ, я подробно объяснила, какъ Бесси Ливенъ, по ея приказанію, отправила за мной своего мужа, и какъ я пріѣхала изъ Торнфильда.
-- Я больна, Дженни, очень-больна. За нѣсколько минутъ я хотѣла повернуться на другой бокъ, но почувствовала, что силы совсѣмъ оставили меня. Скоро я умру, и передъ смертью мнѣ хотѣлось бы облегчить свою душу раскаяніемъ въ нѣкоторыхъ поступкахъ. Въ здоровомъ состояніи мы часто считаемъ маловажнымъ то, что тяжелымъ бременемъ падаетъ на душу, когда чувствуешь, что стоишь одной ногой на краю гроба. Тутъ ли сидѣлка? или никого нѣтъ въ комнатѣ кромѣ васъ?
-- Никого, тётушка. Мы одни.
-- Тѣмъ лучше. Я сдѣлала вамъ двѣ несправедливости, о которыхъ теперь сожалѣю. Во-первыхъ, я нарушила обѣщаніе, данное мужу, воспитать васъ наравнѣ съ своими дѣтьми; во-вторыхъ... Она пріостановилась.-- Но это, можетъ-быть, неважная вещь, бормотала она про себя:-- не знаю, право, унижаться ли передъ нею.