Скоро всѣ мои товарищи погрузились въ глубокій сонъ, между-тѣмъ-какъ я лежала съ открытыми глазами, обдумывая средства увидѣться съ Еленой Бернсъ. Было часовъ одиннадцать, когда я встала, накинула капотъ на свои плеча, и безъ башмаковъ отправилась черезъ дортуаръ искать комнату миссъ Темпель, которая была на противоположномъ концѣ дома. Свѣтъ безоблачнаго лѣтняго мѣсяца, пробивавшійся черезъ узкія окна въ галереяхъ, указывалъ мнѣ дорогу. Черезъ нѣсколько минутъ, по запаху камфоры и жженаго уксуса, я догадалась, что прохожу мимо дѣтской больницы:-- я ускорила шаги изъ опасенія быть открытой въ этомъ мѣстѣ, потому-что дежурная служанка въ больницѣ должна была сидѣть всю ночь. Во что бы ни стало, я рѣшилась непремѣнно видѣть Елену Бернсъ, обнять ее, поцаловать и поговорить съ ней можетъ-быть въ послѣдній часъ ея жизни.
Спустившись по лѣстницѣ, я прошла черезъ два темные чулана, безъ шума отворила и заперла нѣсколько дверей и, наконецъ, пройдя еще нѣсколько ступеней, очутилась передъ самой комнатой миссъ Темпель. Свѣтъ пробивался черезъ замочную скважину и съ боковъ дверей; кругомъ царствовала глубокая тишина. Подойдя ближе, я нашла, что дверь была немного пріотворена, вѣроятно для-того, чтобъ освѣжить спертый воздухъ въ этомъ жилищѣ смертельной болѣзни. Не медля ни минуты, я дрожащею рукою взялась за дверь, отворила и вошла. Глаза мои искали Елену, и боялись найдти смерть.
Подлѣ постели миссъ Темпель стояла небольшая кровать, полуприкрытая бѣлыми занавѣсами. Я разглядѣла подъ одѣяломъ лежащую фигуру, но занавѣсы скрывали ее лицо: женщина, съ которой я разговаривала въ саду, сидѣла въ креслахъ, въ полузабытьи; подлѣ, на кругломъ столикѣ, горѣла тусклая свѣча. Миссъ Темпель не было въ комнатѣ: послѣ я узнала, что въ это время она уходила въ больницу къ умирающей дѣвушкѣ. Я подошла ближе, отодвинула занавѣсъ и проговорила дрожащимъ голосомъ:
-- Елена, спишь ли ты, мой другъ?
Она поворотилась, и я увидѣла ея лицо, исхудалое, блѣдное, По совершенно-спокойное: она такъ-мало измѣнилась, что мои опасенія на ея счетъ мгновенно исчезли.
-- Ты ли это, Дженни? спросила она своимъ ласковымъ голосомъ.
"О, нѣтъ, думала я: -- быть не можетъ, чтобъ она умерла. Всѣ они ошибаются: умирающія не могутъ говорить такъ спокойно."
Я нагнулась и поцаловала свою подругу. Ея лобъ, щеки и руки были холодны, но она улыбалась, какъ прежде.
-- Зачѣмъ ты пришла сюда, Дженни? Ужь поздно: я слышала, какъ пробило одиннадцать часовъ.
-- Я пришла навѣстить тебя, Елена, мнѣ сказали, что ты очень, больна, и я хотѣла поговорить съ тобой.