-- Ну, хорошо. Ты пришла со мной проститься; это очень кстати: завтра быть-можетъ было бы ужь поздно.
-- Развѣ ты уѣзжаешь куда-нибудь, Елена? Не домой ли?
-- Да, уѣзжаю въ мой далекій домъ -- въ мой послѣдній домъ,,
-- Нѣтъ, нѣтъ, Елена!
Я остановилась, пораженная глубокой скорбью, и слезы градомъ полились изъ глазъ моихъ. Съ моей подругой сдѣлался сильный припадокъ кашля, который, однакожь, не разбудилъ сидѣлки. Послѣ этого пароксизма, она пролежала въ изнеможеніи нѣсколько минутъ, и потомъ проговорила едва слышнымъ голосомъ:
-- Дженни, ты безъ башмаковъ, я вижу: лягъ здѣсь и прикройся моимъ одѣяломъ.
Я исполнила ея желаніе: она положила на меня свою руку, а я придвинулась ближе къ ея лицу. Послѣ продолжительнаго молчанія, она начала:
-- Я счастлива, Дженни, очень-счастлива, и какъ-скоро ты услышишь, что я умерла, не печалься обо мнѣ и не грусти: твоя грусть не имѣла бы достаточнаго повода. Всѣ мы, рано или поздно, должны умереть, и я благодарю судьбу, что болѣзнь, постепенно ослабляющая мою жизнь, не имѣетъ въ себѣ ничего мучительнаго: я изнемогаю безъ всякихъ страданій, и душа моя спокойна. На землѣ некому будетъ жалѣть обо мнѣ слишкомъ-много: отецъ мой недавно женился во второй разъ, и, конечно, не станетъ горевать о потерѣ дочери отъ первой супруги. Умирая въ молодыхъ лѣтахъ, я спасаю себя отъ многихъ страданій. Перспектива жизни не обѣщала мнѣ большихъ радостей, и я чувствую, что, при своемъ характерѣ, была бы несчастною въ свѣтѣ. Теперь напротивъ, когда я отхожу...
-- Куда же ты отходишь, Елена? Можешь ли ты это знать и видѣть?
-- Я отхожу къ моему Отцу небесному -- къ Богу, и твердо увѣрена, что Онъ, въ неизрѣченной Своей благости, не разрушитъ духовной моей природы. Душа моя соединится съ Нимъ въ небесной обители, и безсмертіе будетъ моимъ удѣломъ.