По мере возможности они старались отдыхать. Играли в шахматы; победителем большей частью оставался Кренкель, и Ширшов уже величал его «чемпионом Северного полюса». Немного читали. Книг у нас с собой почти не было во избежание излишней загрузки и без того перегруженных машин. Узнав, что Кренкель помнит наизусть почти всего «Евгения Онегина», Папанин страшно обрадовался и громогласно посвятил Кренкеля в звание «библиотеки».
— И дополнительного веса нет, и приятно: Пушкин!
Так шли последние дни пребывания на материке. Они были наполнены работой, весельем, смехом. Эти люди, отправляющиеся на опасную и весьма рискованную зимовку, на дрейфующий лед полюса, были слиты из спокойной отваги джеклондонских героев, концентрированного опыта советских полярников и большевистской воли к победе.
Как-то вечером мы стояли с Папаниным на крыльце здания совхоза. Надвигалась тихая безветренная ночь. Чудесное звездное небо раскинулось над Нарьян-Маром. По небу, затухая и вспыхивая, тянулись полосы прозрачной светящейся материи. Как будто кто-то гигантской кистью мазнул серебристой краской по звездному куполу. Начиналось северное сияние. Мы курили и молчали.
— А какие замечательные северные сияния мы увидим на вышке мира, — задумчиво произнес Папанин. — Скорее бы уж домой — на полюс!
Постепенно гасли краски небосклона. Мимо дома промчались упряжки оленей.
Курс — норд
Уже много дней мы гостим в Нарьян-Маре — центре Ненецкого национального округа. Наши самолеты стоят на широком привольи могучей Печоры и чуть серебрятся весенним инеем. Весна преследует нас. Она бежит по нашим следам на север. Мы еле-еле успели выскочить из подтаявшего Архангельска и сейчас здесь снова ощущаем могучее дыхание тепла, влажного воздуха и ласкового, однако, не радующего нас, солнца. Аэродром раскисает на глазах, снег становится мокрым, липким, рыхлым. Погода каждый день меняется, на трассе висит низкая хмурая облачность. Все самолеты уже давно готовы к старту на остров Рудольфа. Мы каждый день прощаемся с материком, с надеждой выходим на берег реки и, хмурые, возвращаемся обратно в город. Нам кажется, что даже гостеприимные жители этого далекого заполярного города начинают относиться к нам с некоторым пренебрежением, как бы косясь на нас за беспомощность перед циклонами и метеорологическими фронтами, в изобилии обрушивающимися на наш дальнейший путь.
Десятого апреля у Шмидта состоялось традиционное совещание командиров кораблей. Дзердзеевекий — Перун экспедиции — коротко и насупленно сообщил собравшимся о том, что ждет нас впереди. На мысе Желания гуляет шестибалльный ветер, в бухте Тихой немного штормит, на Рудольфе идет ледяная крупа. С запада приближается циклон с низкой облачностью, который может закрыть Нарьян-Мар.
— По сравнению с тем, что было раньше, погода не плохая, — заметил Шмидт. — Как смотрят товарищи командиры?