Наступило молчание. Его прервал Водопьянов.
— По-моему, лететь, — сказал он. — Нам главное проскочить над Новой Землей. В море погода лучше. В прошлом году мне приходилось наблюдать всякие явления в архипелаге: в море туман — купол открыт, в море светло — купол закрыт. Там какая-то трехсменная фабрика непогоды работает. Нужно уловить момент и лететь.
— Сумеем ли мы вернуться обратно, если окажется, что архипелаг Франца-Иосифа закрыт облаками? — спросил Головин.
— Нет, — ответил Дзердзеевский, — Нарьян-Мар к этому времени будет тоже закрыт.
Решили так: в два часа утра общий подъем, в пять часов вылетает наш дальний разведчик Головин, через час трогается вся эскадра.
Еще затемно на аэродроме закипела горячая работа, с рассветом механики подогрели моторы, приготовили все к старту. Подойдя к Шмидту, Головин сообщил о своей готовности.
— Что же, вылетайте! — сказал Шмидт. — С пути давайте погоду, и, если все в порядке, мы вылетим следом.
Оранжевый самолет Головина помчался вдоль реки. Казалось, он бежал бесконечно, но, наконец, оторвался. Еще немного, и разведчик скрылся на севере, в туманной дали.
— По машинам! — раздался приказ Водопьянова.
Все заняли свои места. Тяжело разбежавшись, в воздух ушел флагманский корабль. Он низко кружил над аэродромом, ожидая взлета остальных. За ним на старт зарулил Молоков. Едва он начал разворачиваться на площадке, как стартер неистово замахал флажками. Василий Сергеевич остановил машину, высунулся из верхнего люка и: недовольно спросил: