— Она бы умерла от гула моторов, — говорит Алексеев. — Нет, Петр Петрович, вы меня не убедите: птица здешняя. Я теперь, вообще, во все верю. Может, тут за торосами звуковое кино есть!
Гутовский и Орлов ходили гулять к трещине. Вернувшись, начали ее усиленно хвалить, организовали туда целую экскурсию и были посрамлены.
— Трещина, как трещина, на реку непохожа, купаться нельзя, пляжа тоже нет, — разочарованно жаловался Спирин.
Вечером, слушая Мазурука, Стромилов обнаружил, что Москва передает для нас специальный концерт. Все немедленно кинулись к наушникам. Просидели, согнувшись, три часа. Слушали с огромным наслаждением. Всех тронула не столько музыка, сколько забота о нас.
Несколько дней тому назад, сидя в палатке у Шмидта, я вслух всплакнул о шахматах. Отто Юльевич оживился, полез в рюкзак и с грустью обнаружил, что оставил свои карманные шахматы на Рудольфе. Выручил Кренкель, заявивший, что где-то в их багаже есть доска, не ручаясь, однако, что она заполнена именно шахматными фигурами. «Не исключено, что мы туда уложили термометры». Два дня мы искали эту доску и, наконец, нашли в деталях запасного аварийного двигателя. Открыв доску, увидели внутри и термометры, и фигуры. Термометры бережно отложили в сторону, а шахматы немедленно утащили к начальнику экспедиции. Сегодня я сыграл с ним первую партию. Дабы порадовать шахматистов, можно отметить, что это была первая партия в шахматы, игранная на полюсе за все время его существования.
Уснули в полночь. Едва я успел сомкнуть глаза, как Водопьянов вытащил меня за ноги вместе с мешком из палатки.
— Вдохновение нашло, — сказал он, извиняясь. — Хочу статью в «Правду» написать. Я бы тебя раньше разбудил, да долго найти не мог, плутал по поселку.
Отправились к его самолету, уселись в хвосте. Водопьянов гостеприимно вскипятил чай, принес сгущенного молока, сухари. Лагерь спал, работа шла хорошо. Михаил продиктовал замечательную статью о героической работе механиков во время полета флагмана к полюсу. Мы закончили свой труд около четырех часов утра. Возбужденный Водопьянов решительно направился к палатке начальника экспедиции, разбудил Отто Юльевича и заставил его прочесть статью. Шмидту понравилось. Тогда Водопьянов поднял на ноги радиста и приказал:
— Немедленно передавай Диксону!
Стромилов сел за работу. Статью в 829 слов он передал в феноменально короткое время — за 46 минут. Затем запросил: как приняли? Диксон ответил — принято все, ни единого вопроса к передающему нет. Следовательно, передача была безукоризненной, прием — также. На следующий день статья была напечатана в «Правде».