— Вызываю самолет Мазурука, вызываю самолет Мазурука. Говорит машина Молокова, говорит машина Молокова. Все самолеты находятся в лагере на полюсе. В лагере все в порядке. Скажите, каково состояние вашего аэродрома? Дайте ваши координаты. Повторяю: дайте ваши координаты. Когда собираетесь вылетать? Перехожу на прием. Прием. Прием.
Аккуратов ответил:
— Вас слышал. У нас все в порядке. Скоро заканчиваем подготовку аэродрома для взлета. С первой погодой идем на соединение с вами. Прошу дать пеленг для точного определения своего места.
В течение получаса наши радисты работали на пеленг. Сначала они давали полагающийся в таких случаях счет: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять… Затем начали вызывать самолет несколько иным тоном не столь регламентированным, но менее утомительным. Склонившись к микрофону, Сима Иванов напевал:
— РК, РК, говорит РВ, говорит РВ (позывные самолета Водопьянова). Пеленгуйте-е-е, пе-лен-гуй-те!
Затем радисты просто пропели в микрофон все частушки, которые пришли на память. Сидя в ста километрах от нас, Аккуратов давился от схема, но его радиопеленгатор работал педантично, нимало не смущаясь необычностью передачи. Пеленгатору было все равно, ему требовались лишь электрические возмущения эфира.
30 мая — пятый день на полюсе
Чудесный день. Солнце. Теплынь. Термометр на солнце показывает 0, в тени — минус 7. Всюду моются, бреются. Моются либо водой, вытопленной на примусах из снега, либо просто снегом; бреются безопасными и опасными бритвами. Молоков заявил, что небритых не пустит на корабль. Исключение он согласился сделать лишь для Отто Юльевича Шмидта.
— Весь мир привык к его бороде, — пояснил Василий Сергеевич.
Утром самолет Мазурука передал новые координаты, разнящиеся от прежних на 30 миль. Регулярной связи с самолетом установить никак не удается. Аккуратов не справляется с неполадками радиоаппаратуры, специального же радиста у них нет. Мазурук опасается, что с такой нагрузкой не сумеет взлететь один. Шмидт решил послать на помощь наш самолет — взять часть его груза. Стоим наготове, но погода резко ухудшилась и лететь нельзя. Днем мы неожиданно услышали пение пуночки — маленького полярного воробья. Долго искали ее, обшарили весь полюс, но увидеть не могли. Идут бесконечные споры. До сих пор считалось, что на полюсе жизни нет. Ширшов высказывает предположение, что птица прилетела в крыле какого-нибудь самолета. Однако участники экспедиции скептически оценивают возможности такой транспортировки.