-- Словомъ, онъ держалъ себя какъ ни въ чемъ не бывало,-- замѣчаетъ миссисъ Чорчиль.-- Ну, что-жъ, я, признаюсь, не ожидала отъ него столько такта.
-- Говорилъ онъ обо мнѣ? спрашивалъ про меня?-- освѣдомляется Сара съ любопытствомъ.
-- Онъ освѣдомился о бабушкѣ; а потомъ спросилъ и про тебя.
-- Надѣюсь, что онъ спросилъ обо мнѣ не сразу только; потому, что не могъ справиться съ своимъ голосомъ?-- кричитъ она, смѣясь.-- Неужели его голосъ не дрожалъ при этомъ. Надѣюсь, что онъ дрожалъ.
-- Нисколько.
-- Ты разговаривала съ нимъ съ полчаса? о чемъ же вы говорили?
-- Мы говорили о стихотвореніяхъ Броунинга.
-- О стихотвореніяхъ Броунинга?-- повторяетъ Сара пренебрежительно.-- Воображаю, какъ тебѣ было скучно! я думала что ты будешь съ нимъ говорить обо мнѣ.
-- Скучно?-- повторяетъ Белинда съ горькимъ оживленіемъ.-- Напротивъ того, я была этому очень рада. Мнѣ нисколько не хотѣлось говорить про тебя, бабушку или про себя. Мы только и дѣлаемъ, что разговариваемъ про тебя и меня и про бабушку. Очень было пріятно перейти отъ людей къ отвлеченнымъ предметамъ.
-- Сознаюсь, что Броунингъ превышаетъ мое разумѣніе,-- презрительно вставляетъ свое слово миссисъ Чорчиль.-- Я тоже очень люблю стихи, но только такіе, которые понятны.