-- Но неужели вы все время говорили только о Броунингѣ?-- спрашиваетъ Сара, недовѣрчиво поднимая брови.-- Не можетъ же быть, чтобы только о Броунингѣ?
-- Все время,-- отвѣчаетъ Белинда, непріятно подсмѣиваясь.-- А затѣмъ онъ читалъ вслухъ; его попросили читать.
-- А вы всѣ сидѣли вокругъ него и восхищались!-- восклицаетъ Сара, снова заливаясь смѣхомъ.-- То же самое было и въ томъ домѣ, гдѣ я съ нимъ встрѣтилась въ первый разъ. Хочешь вѣрь, хочешь нѣтъ, но я тоже сидѣла и восхищалась!
-- Они очень ахали и восторгались!-- отвѣчаетъ Белинда, и ея губы кривятся при этомъ воспоминаніи.
-- А что онъ читалъ? Читалъ онъ что-нибудь интересное? Но разумѣется этого не могло быть.
-- Онъ читалъ "Похороны Грамматика".
-- "Похороны Грамматика!" -- повторяетъ миссисъ Чорчиль, пожимая плечами.-- Какое удивительное названіе для поэмы!
-- Похороны Грамматика!-- откликается Сара точно эхо, но съ инымъ выраженіемъ въ голосѣ, чѣмъ ея бабушка.-- Да эту самую поэму онъ читалъ, когда я въ первый разъ съ нимъ встрѣтилась. Я ничего не поняла, но притворилась, что нахожу ее прекрасной. Белинда, берегись! а не то нашей семьѣ придется вторично пожалѣть о томъ, что этого Грамматика вообще схоронили!
-- Какая курьезная встрѣча!-- замѣчаетъ миссисъ Чорчиль съ веселымъ смѣхомъ.-- Я думаю, какъ это напомнило тебѣ Дрезденъ.
Белинда вздрагиваетъ. Очень нужно ей напоминать Дрезденъ. А между тѣмъ, она сама удивилась той живости, съ какой видъ и присутствіе живого второстепеннаго лица въ ея маленькой драмѣ обновили прошлое въ ея памяти. Неужели же она начинаетъ забывать? о! еслибы это было такъ!