-- Миссисъ,-- докладываетъ Томми, появляясь въ дверяхъ маленькой пріемной, интимной комнаты, окнами во дворъ, куда всѣ три лэди забрались по особому случаю,-- пришелъ джентльменъ отъ Гиггинса и Роусона и дожидается въ передней.
Это уже другой Томми; прежній успѣлъ за это время вырости и окончательно развратиться, а потому и былъ удаленъ. Новый Томми, крошечный мальчикъ съ лицомъ херувима, оставляетъ желать многаго по части знанія имъ своего дѣла.
-- Джентльменъ отъ Гиггинса и Роусона!-- съ негодованіемъ повторяетъ миссисъ Чорчиль;-- у Гиггинса и Роусона нѣтъ джентльменовъ, это холщевой магазинъ! Спроси, что ему нужно.
Херувимъ удаляется съ трепетомъ, и вниманіе его госпожи, отвлеченное его появленіемъ, обращается снова къ тому предмету, который вызвалъ ее сюда вмѣстѣ съ своими внучками. Это -- мытье собакъ, занятіе, періодически выполняемое Сарой.
Дженъ уже вымытъ; онъ большая выскочка и всюду лѣзетъ впередъ. Бѣлѣе снѣгу, очищенный отъ индиго и охры, онъ больше не смѣшенъ, и очень красиво и величественно возлежитъ на коврѣ. Теперь очередь злополучной Слютти, погруженной въ ванну съ намыленной жирной спиной, которую изо всей мочи скребетъ сильная, бѣлая ручка Сары.
Пончъ сидитъ поодаль въ подавленномъ состояніи духа, такъ какъ знаетъ, что та же участь предстоитъ и ему, но пытается увѣрить себя, что можетъ избѣжать ее, если будетъ держаться въ сторонѣ и не отвѣчать на обращаемые къ нему вопросы.
Белинда сидитъ тутъ же, по временамъ помогая Сарѣ справляться съ Слютти, когда послѣдняя начинаетъ особенно барахтаться; время отъ времени она переворачиваетъ страницы стихотвореній Броунинга, которыя лежатъ открытыя у нея на колѣняхъ, и за которыя она принялась, выполняя свою программу: жить отнынѣ исключительно умомъ.
Томми снова появляется.
-- Миссисъ, извините, пришла леди съ тамбуриномъ.
-- Лэди съ тамбуриномъ?-- повторяетъ миссисъ Чорчиль съ ужасомъ въ голосѣ.-- Что ты хочешь этимъ сказать, Томми? Лэди не ходятъ съ тамбуриномъ по улицѣ! Ты хочешь сказать должно быть женщина съ тамбуриномъ? Прогони ее.