-- Если она заберется сегодня въ нашу коляску, то только по моему трупу,-- твердо отвѣчаетъ Сара.
И коляска ѣдетъ дальше.
Старательно закрываясь зонтиками и задергивая дыханіе проѣзжаютъ онѣ мимо опаснаго дома. Опасенія оказываются напрасными. Въ домѣ ничто не шелохнется.
Сестры не разговариваютъ другъ съ другомъ. Белинда про себя твердитъ одинъ и тотъ же припѣвъ: "его тамъ не будетъ! да я совсѣмъ и не жду его".
Она говоритъ это въ суевѣрной надеждѣ, что умилостивитъ капризную судьбу, увѣривъ ее, что не разсчитываетъ на то, чтобы она исполнила ея желаніе. Но сильно бьющійся пульсъ и ярко рдѣющія щеки говорятъ иное. Иное говорятъ и щебечущія птицы на деревьяхъ, и шелковистая трава на лужайкахъ, и раскрывающіеся бутоны цвѣтовъ. Они всѣ твердятъ одно:
-- "Онъ будетъ тамъ! онъ будетъ тамъ"!
Онѣ выѣхали уже за городъ и лѣниво грѣются на солнышкѣ, откинувшись на подушки коляски, какъ вдругъ Белинда пробуждается отъ своихъ мечтаній испуганными восклицаніями Сары, торопливо слѣдующими одно за другимъ:
-- Белинда! она тутъ! съ твоей стороны! скорѣе! скорѣе закройся зонтикомъ! можетъ быть она насъ не увидитъ!
Съ быстротой молніи Белинда повинуется. Въ полномъ невниманіи къ положенію солнца зонтикъ ея склоняется на другую сторону.
Но тщетны всѣ усилія! Бываютъ такіе зоркіе глаза, что видятъ не только сквозь зонтикъ, но даже кажется и сквозь толстыя каменныя стѣны.