Зима съ ея вьюгами и метелями прошла. Сидя у раскрытыхъ оконъ или въ садахъ, гдѣ уже распустились весенніе цвѣты, люди спокойно толкуютъ про минувшія мятели и пересказываютъ личныя невзгоды и неудобства, которыя онѣ имъ причинилъ. Анекдоты про страшныя ночи, проведенныя въ вагонахъ поѣзда, занесеннаго въ полѣ снѣгомъ, служатъ предметомъ оживленной бесѣды на обѣдахъ: каждый изъ собесѣдниковъ старается доказать, что онъ натерпѣлся больше, чѣмъ его сосѣдъ, и въ результатѣ оба успѣваютъ подружиться къ концу обѣда.
Между тѣмъ, отъ жестокихъ и тяжкихъ опустошеній, произведенныхъ непогодой, остается мало слѣдовъ въ настоящее время, за исключеніемъ побитыхъ морозомъ лавровыхъ и другихъ кустовъ. Да еще можно было бы спросить: сколько нѣжныхъ, музыкальныхъ голосовъ загублено навѣки? Надъ обломками разбитыхъ судовъ море катитъ свои волны, а въ глубинѣ материнскихъ сердецъ схоронены имена потопленныхъ имъ моряковъ! Не существуетъ ли аналогіи между физическимъ и нравственнымъ міромъ? Не смылъ ли океанъ забвенія тяжелое горе и съ души нашей героини, которая въ страшную бурную ночь не побоялась выдти на улицу?
Такъ могли бы подумать посторонніе наблюдатели, которые заглянули бы въ одну изъ загородныхъ виллъ университетскаго города Оксфорда. Май мѣсяцъ на дворѣ, и время -- послѣ полудня, то-есть тотъ именно часъ, когда завтракъ давно уже снятъ со стола, а передобѣденный чай еще не появлялся. Вдоль сверкающей рѣки, на протяженіи цѣлой мили гоняются восьми-весельныя, четырехъ-весельныя и иныя лодки. Толпы счастливыхъ юношей слѣдятъ съ береговъ за интересующими ихъ гребцами, поощряя ихъ криками, пока не осипнутъ. Но шумъ, производимый ими, какъ онъ ни великъ, не достигаетъ даже въ слабыхъ отголоскахъ до спокойной гостиной, гдѣ засѣдаетъ такая же спокойная леди у открытаго окна, подперевъ голову бѣлой рукой и глядя на клумбы и осыпанныя цвѣтомъ деревья своего небольшого садика.
Хотя на дворѣ очень тепло, но въ каминѣ горитъ огонь, и отъ его досадливаго тепла Белинда старается защититься вѣеромъ, которымъ вяло обмахивается.
Въ послѣдній разъ, когда мы простились съ Белиндой, она лежала на полу въ обморокѣ. Теперь она спокойно и безмятежно засѣдаетъ у окна. Выражаетъ ли собой это наружное спокойствіе также и внутреннее успокоеніе души? Кто скажетъ это? Она пережила уже тотъ возрастъ, когда искаженное лицо, дрожащія губы и громкія рыданіи выражаютъ горе, а розовыя щеки и громкій смѣхъ -- радость. На видъ она не особенно весела,-- но кто изъ насъ способенъ быть веселымъ наединѣ съ самимъ собой, когда присутствіе постороннихъ лицъ не вызываетъ изъ нѣдръ души дремлющее въ ней веселье!-- а между тѣмъ въ настоящую минуту она очевидно думаетъ о чемъ-то пріятномъ. Одну минуту даже легкая улыбка появляется на ея молодыхъ, но меланхолическихъ устахъ. При шумѣ отворяющейся двери эта улыбка мигомъ пропадаетъ.
-- Вы, я вижу, сидите безъ дѣла,-- говоритъ мужъ, входя въ комнату и шлепая туфлями, что ясно указывало на то, что онъ въ туфляхъ (Белинда не смогла отучить его сразу отъ ковровыхъ туфель).
-- Если я сижу безъ дѣла, то всего лишь одну минуту,-- холодно отвѣчаетъ она.
-- Но такъ какъ вы не заняты,-- продолжаетъ онъ, не обращая вниманія на ея ледяной тонъ, ибо очевидно привыкъ жъ нему,-- то я безъ церемоніи обращусь къ вамъ за содѣйствіемъ.
-- Что вамъ нужно?-- спрашиваетъ она, взглядывая на него.
Очень пріятно, когда на васъ глядитъ хорошенькая женщина, но когда взглядъ ея красивыхъ голубыхъ глазъ холоденъ и враждебенъ, это должно испортить все удовольствіе.