-- Чтожъ дальше?-- говорить Белинда, съ нервной сухостью въ голосѣ:-- продолжайте.
-- Другіе изобрѣтали машины этого рода,-- вяло повѣствуетъ онъ, такъ какъ ея шутка лишила его всякой бодрости:-- но онѣ или совсѣмъ негодились, или были невполнѣ удачны; если моя окажется удачнѣй, наша фирма возьметъ патентъ и дастъ мнѣ небольшую долю въ дѣлѣ.
-- Что я говорила!-- кричитъ она, смѣясь, почти визгливо,-- ведите, что мое предсказаніе уже на половину исполнилось.
Онъ опять вспыхнулъ, но не удостоиваетъ отвѣчать. Если она способна продолжать такую недостойную шутку, то пускай наслаждается ею одна.
-- Очевидно, что нѣтъ худа безъ добра,-- говоритъ онъ, стараясь поддѣлаться подъ ея насмѣшливый тонъ.-- Оказывается, повидимому, что у меня есть способность къ механикѣ. Для меня совершенная новость, что я способенъ къ чему-нибудь такому, что можетъ принести деньги; еслибы... еслибы жизнь моя шла гладко, то я могъ бы умереть, не подозрѣвая, въ чемъ заключается мой талантъ, а вѣдь это было бы очень жалко, неправда ли?
И онъ смѣется. Шутливость, оскорбившая его, давно уже покинула Белинду, и она не находитъ даже, что сказать ему на этотъ разъ. Несчастныя руки ея (даже руки могутъ имѣть печальный видъ) безсильно сложены на колѣняхъ, а большіе, и отуманенные глаза видятъ призраки! Исчезли и маленькій садикъ, и игроки на "tennis-ground". Она видитъ передъ собою его будущую жиинь какъ на ладони; жизнь эта станетъ все полнѣе и полнѣе; дѣятельная работа и въ результатѣ ея благосостояніе мало-по-малу валечать нанесенную ею рану. И чѣмъ скорѣе это будетъ, тѣмъ лучше для него.
Но для нея? Ею овладѣваетъ безумное желаніе разбередить эту рану, не давать ей закрыться, никогда, никогда. Но развѣ это возможно? Она закроется и отъ нея останется, самое большее, непримѣтный рубецъ. Онъ уже любитъ свое дѣло. Какъ иначе относится онъ къ своему труду, чѣмъ она къ своей постылой работѣ. Чувство обиды и оскорбленія снова закипаетъ въ ея сердцѣ. Онъ никогда такъ не страдалъ, какъ она; пища не была для него горька, какъ полынь, и слезы не служили ему отравленнымъ питьемъ.
-- Ясно, что вы любимецъ фортуны,-- говоритъ она жесткимъ голосомъ; -- поздравляю васъ.
-- Благодарю васъ,-- отвѣчаетъ онъ, задѣтый за живое;-- вы подобрали какъ разъ подходящее слово.
Въ его голосѣ слышится такая боль, что хотя до сихъ поръ она тщательно избѣгала его взгляда, но теперь невольно съ раскаяніемъ взглядываетъ на него.