-- Она говорила,-- продолжаетъ Белинда, дрожа и виновато глядя на ихъ сжатыя руки,-- что вы, должно быть, пріѣзжаете сюда ради интриги.
Она умолкаетъ и затѣмъ прибавляетъ почти шопотомъ:
-- Она не должна больше этого говорить.
Теперь онъ слушаетъ. Въ ея взглядѣ и тихомъ голосѣ есть нѣчто такое, что приковываетъ его вниманіе.
-- Что вы хотите сказать?-- спрашиваетъ онъ, задыхаясь.
-- Я хочу сказать, что вы не должны больше пріѣзжать сюда.
Она не глядитъ на него, говоря его, не желая, можетъ быть, видѣть того страшнаго впечатлѣнія, какое должны произвести ея слова. Но онъ молчитъ такъ долго и упорно, что ей наконецъ становится страшно. Ужъ не убила ли она его своими словами? или, быть можетъ, онъ согласенъ съ нею (послѣдняя мысль не менѣе горька, чѣмъ первая).
Она рѣшается, наконецъ, украдкой взглянуть на него, какъ вдругъ онъ заговариваетъ и звукъ его голоса говоритъ ей, что первое ея предположеніе ближе къ истинѣ.
-- Я не долженъ больше пріѣзжать сюда?
-- Нѣтъ; я думаю, что не должны!