Онъ сухо смѣется.
-- Конечно, когда могу, но въ большой семьѣ это не всегда бываетъ возможно.
-- Въ большой семьѣ,-- повторяетъ она,-- у васъ большая семья?
-- Это зависитъ отъ того, что вы называете большой. Насъ всѣхъ шестеро.
-- Пятъ по моему лишнихъ,-- быстро возражаетъ она.-- А вы, позвольте, третій или четвертый братъ?
-- Я -- старшій.
-- Ты, кажется, заимствовала манеру миссъ Уатсонъ?-- строго замѣчаетъ Белинда, впервые вмѣшиваясь въ разговоръ.
-- Да, кажется,-- отвѣчаетъ та спокойно.-- Если угодно, мы заключимъ такой договоръ: я не буду больше задавать вамъ вопросовъ, а вы дадите мнѣ обѣщаніе, не заговаривать больше ни о какихъ прогулкахъ, хотите?
Говоря это, она снова и уже на этотъ разъ окончательно прячетъ голову въ подушки, а такъ какъ Белинда не прибавляетъ больше ни слова, то онъ вынужденъ, наконецъ, уйти.
Съ минуту послѣ того, какъ онъ исчезъ, Белинда продолжала шить съ азартомъ, щеки ея рдѣли, а въ сердцѣ шла жестокая борьба между любовью и гордостью. Въ первый разъ въ жизни гордость ея оказывается побѣжденной. Она бросаетъ свой чулокъ и бѣжитъ въ двери.