-- А... а Везенштейнъ?-- съ отчаяніемъ восклицаетъ онъ.
-- Ну вотъ еще!-- отвѣчаетъ Сара, капризно.-- Развѣ вы не слышали, какъ мы призывали при миссъ Уатсонъ всѣхъ боговъ въ свидѣтели, что такъ утомлены поѣздкой въ Морицбургъ, что не въ состояніи пальцемъ пошевелить?
-- Я слышалъ только, что вы говорили это,-- дерзко говоритъ онъ, напирая на мѣстоименіе "вы".
-- Ну, такъ предупреждаю васъ,-- грозитъ она ему пальцемъ,-- что заткну уши, если вы еще разъ упомянете про Beзенштейнъ.
-- Есть и другія мѣста, кромѣ Везенштейна,-- настаиваетъ онъ. Что-то такое въ фигурѣ Белинды -- не въ ея словахъ, конечно, потому что она молчитъ,-- но быть можетъ въ томъ неестественномъ рвеніи, съ какимъ она шьетъ -- придаетъ ему мужество настаивать.
-- Разумѣется,-- капризнымъ тономъ замѣчаетъ Сара:-- Тарандтъ, напримѣръ?
-- Нѣтъ, не Тарандтъ; есть другія мѣста, кромѣ Тарандта. Лохъ-Мюле, напримѣръ; вы видали когда-нибудь Лохъ-Мюле?
-- Нѣтъ,-- раздраженнымъ тономъ, говоритъ Сара,-- и смѣю надѣяться, что никогда не увижу. Къ чему намъ ѣхать куда бы то ни было?-- продолжаетъ она, пряча свое недовольное лицо въ подушки дивана;-- оставьте меня въ покоѣ, дайте мнѣ отдохнуть; мнѣ нисколько не хочется ѣхать куда бы то ни было.
-- А вы всегда дѣлаете только то, что вамъ хочется?-- саркастически спрашиваетъ Райверсъ, весьма немилостивымъ окомъ взирая на ея оживленную, хорошенькую фигурку. Ему она вовсе не кажется хорошенькой.
-- Всегда, если только могу,-- отвѣчаетъ она, поднимая голову, удивленная и слегка раздосадованная его тономъ.-- А вы нѣтъ?