Теперь уже вѣроятно пятый часъ. Она опять глядитъ на часы. Да, теперь пять минутъ пятаго; но, вѣроятно, ея часы впереди. Они постоянно бѣгутъ. Снова успокоившись, она терпѣливо продолжаетъ ждать. Скамейка, на которой она сидитъ, приходится почти напротивъ того мѣста, съ котораго онъ бросилъ ей букетъ перваго мая. При этомъ воспоминаніи она снова улыбается и на этотъ разъ такъ откровенно и весело, что какой-то прохожій вопросительно и пристально взглядываетъ на нее, очевидно принимая ея улыбку на свой счетъ.
Лицо ея снова дѣлается серьезнымъ. Это мѣсто слишкомъ на виду. Когда онъ придетъ, они поищутъ болѣе укромнаго уголка. Когда онъ придетъ? Но онъ всё еще не пришелъ? Почему онъ не приходитъ?
Она тревожно поворачиваетъ голову въ томъ направленіи, откуда онъ долженъ появиться, и невольный страхъ закрадывается въ ея душу. Неужели она не поняла его указаній? Неужели она тщетно ждетъ его здѣсь, между тѣмъ какъ онъ дожидается ее на другомъ какомъ-нибудь пунктѣ этого обширнаго сада? Но нѣтъ, это невозможно! она слишкомъ отчетливо слышала тѣ немногія, но ясныя слова, какими онъ просилъ ее прійти сюда, и они съ тѣхъ поръ не переставали звучать въ ея душѣ. Ей остается только вооружиться терпѣніемъ.
Снова устремляетъ она свои глаза, теперь уже не такіе ясные, на прудъ и лебедей, которымъ какой-то ребенокъ бросаетъ въ эту минуту хлѣбъ; какая-то бюргерская чета остановилась и любуется этимъ зрѣлищемъ.-- Почему онъ не идетъ? Чувство оскорбленной женской гордости, жгучаго, мучительнаго стыда за то, что она оказывается самой аккуратной изъ нихъ, что ее заставляютъ такъ долго и нестерпимо ждать на ея первомъ любовномъ свиданіи, примѣшивается въ ея тревогѣ и дѣлаетъ ее еще больнѣй. Во всѣхъ мысленныхъ представленіяхъ объ этомъ свиданіи, которыя всю ночь осаждали ея разгоряченную голову, только это одно ни разу не возникало въ ней, что онъ можетъ быть неаккуратенъ; онъ, который съ такимъ безумнымъ жаромъ хватался за всякій предлогъ, чтобы побыть съ нею, по цѣлымъ часамъ дежурилъ на Luttichau-Strasse, несмотря ни на дождь, ни на вѣтеръ, дожидаясь часа, когда могъ бы прилично явиться съ вищитомъ. А сегодня онъ на цѣлыхъ полчаса опоздалъ. Это невозможно, невѣроятно. И однако, если какое-нибудь непредвидѣнное обстоятельство помѣшало ему, развѣ онъ не могъ бы написать. Быть можетъ, даже ее дожидается дома записка. Подъ вліяніемъ этой мысли, она дѣлаетъ два лихорадочныхъ шага по направленію къ дому. Но вдругъ ее останавливаетъ мысль, что онъ можетъ прійти въ ея отсутствіе, и она остается въ мучительной нерѣшительности. Но сидѣть на скамейкѣ и глядѣть на лебедей она больше рѣшительно не въ состояніи.
Она начинаетъ прохаживаться... О! какъ измѣнилось все вокругъ и внутри ея сравнительно съ тѣмъ, когда она подходила къ этому мѣсту! она идетъ нѣсколько далѣе, не на столько далеко, чтобы потерять изъ виду скамейку, съ которою все еще связаны ея надежды, но на столько, чтобы видѣть главную аллею на далекомъ протяженіи. Дрожащею рукой она защищаетъ глаза отъ солнца и вперяетъ вдаль жадный взоръ. О! еслибы она могла хоть издали увидѣть его! Подъ деревьями раскидывается яркій весенній зеленый коверъ, на который ложатся длинныя тѣни отъ деревьевъ. Все кругомъ тихо и спокойно, и... безлюдно.
Съ чѣмъ-то въ родѣ подавленнаго рыданія въ горлѣ, которое возмущаетъ ее самое, она собирается уходить, какъ вдругъ на другомъ концѣ аллеи замѣчаетъ фигуру человѣка, направляющуюся къ ней. Лицо разглядѣть нельзя, но, конечно, это его походка и общій видъ.
Цѣпляясь за эту надежду, она спѣшитъ на-встрѣчу идущему человѣку. Да, это онъ. Что-жъ! она ни за что не станетъ упрекать его. Она не допуститъ оскорбленному самолюбію нарушить дивную гармонію ихъ сердецъ, влекомыхъ другъ къ другу. Она даже не спроситъ его, почему онъ такъ запоздалъ. Безъ сомнѣнія, на это есть основательная причина, которую онъ самъ въ свое время объяснитъ ей. Но увы! она можетъ приберечь свои благородныя намѣренія до другого раза. Сегодня они ей не понадобятся. Уже издали она видитъ, что тотъ, кто идетъ ей навстрѣчу -- не Райверсъ; что даже при ближайшемъ осмотрѣ оказывается, что онъ вовсе на него не похожъ.
Это такое горькое разочарованіе, что она сворачиваетъ въ боковую аллею, чтобы скрыть свои слезы; но поспѣшно отеревъ ихъ, торопливо возвращается на мѣсто свиданія въ паническомъ страхѣ, что быть можетъ онъ появится тамъ съ какой-нибудь неожиданной стороны. Но его тамъ нѣтъ, и она съ замираніемъ сердца прислушивается въ бою часовъ: половина пятаго! Цѣлый часъ уже ждетъ она здѣсь по его прихоти, одураченная, осмѣянная.
Съ чувствомъ сильнаго негодованія направляется она домой, но не сдѣлавъ и пяти шаговъ, перемѣняетъ намѣреніе. Она еще не можетъ примириться съ мыслью, что этотъ чудный и такъ много обѣщавшій день долженъ окончиться такимъ убійственнымъ, унизительнымъ образомъ! Она подождетъ его еще пять минутъ. Быть можетъ и даже довольно вѣроятно, что онъ ошибся въ часѣ и хотѣлъ сказать въ половинѣ шестого, а не въ половинѣ пятаго. Въ такомъ случаѣ онъ даже и совсѣмъ не опоздалъ.
Немного успокоенная этой возродившейся надеждой, она снова садится на скамью. Да; она подаритъ ему еще пять минутъ, и въ продолженіе этихъ пяти минутъ не будетъ даже глядѣть кругомъ себя, не будетъ искать его глазами. Быть можетъ, это принесетъ ей счастіе. Но нѣтъ; пять минутъ проходятъ, а его все нѣтъ. Она ждетъ еще десять минутъ, потомъ еще пять. Два раза совершаетъ она свою лихорадочную прогулку по главной аллеѣ; но на этотъ разъ даже не испытываетъ никакой фальшивой тревоги, отъ случайнаго сходства съ нимъ какого нибудь прохожаго.