-- Ты знаешь,-- продолжаетъ Белинда сурово,-- что я дала клятву не вмѣшиваться больше въ твои дѣла, послѣ той тягостной сцены съ бѣднымъ Маннерсомъ, который ползалъ на колѣняхъ за мной по комнатѣ и рыдая хваталъ меня за платье.
-- Онъ вѣчно рыдалъ!-- восклицаетъ жестокосердая Сара.-- Я видѣла, какъ онъ плакалъ въ три ручья!
-- Я уже шестерымъ мужчинамъ сообщила, что ты насмѣялась надъ ними,-- продолжаетъ старшая сестра, презрительно пропуская мимо ушей слабую попытку младшей къ оправданію.
-- Шестерымъ! Ну полно, ты преувеличиваешь!
-- Повторяю, шестерымъ! И думаю, что я кого-нибудь пропустила. Не хочу говорить это седьмому!
-- Седьмому?!
-- Если ты утверждаешь, что я преувеличиваю, то я готова пересчитать по пальцамъ. Во-первыхъ,-- она отдѣлила одинъ изъ своихъ длинныхъ, бѣлыхъ пальцевъ,-- во-первыхъ, Маннерсь...
-- Мы уже его считали.
-- Во-вторыхъ,-- она отдѣлила другой палецъ,-- полковникъ Гринъ. Бѣдный человѣкъ! онъ тоже проливалъ слезы!
-- Тѣмъ стыднѣе для него!-- слышится дерзкій отвѣтъ.