Она умолкаетъ, такъ какъ вниманіе ея отвлекается приходомъ Густель, которая раскрываетъ дверь и въ ней показывается фигура Томми, широко раскинувшаго свои дѣтскія руки, съ трудомъ обхватывающія подносъ, на которомъ уставлены всѣ принадлежности для завтрака и вмѣстѣ съ тѣмъ, лежитъ кипа писемъ и газетъ. Белинда теперь, когда наступилъ давно желанный моментъ, не шевелится; ей очень хочется, отдалить его.
Жестокій страхъ оковалъ ея члены. Она готова сердиться на Сару за то, что та дѣлаетъ все, къ чему она сама неспособна. Быстрымъ движеніемъ Сара захватываетъ, въ руки всю фамильную корреспонденцію. Еще одна пауза, въ продолженіе которой надежда все еще живетъ. Затѣмъ она опять умираетъ. Голосъ Сары, говоритъ ей это, прежде нежели смыслъ словъ проникаетъ въ ея сознаніе.
-- Боюсь, что нѣтъ ничего интереснаго для тебя,-- неохотно произноситъ она, перебирая письма. Сердце у Белинды, замираетъ, но вдругъ снова оживаетъ. Можетъ быть, Сара не узнала его почерка. Вѣроятно, горе и волненіе такъ исказили его, что онъ неузнаваемъ. Вѣдь это было съ первой запиской. Она въ свою очередь пересматриваетъ всѣ адреса на письмахъ. Увы! они всѣ писаны рукой, обычныхъ и знакомыхъ имъ лицъ. Она всю ночь увѣряла себя, что не особенно разсчитываетъ на сегодняшній день; что сегодня только возможно ожидать письмо, но простая возможность еще не составляетъ вѣроятности; вѣрнѣе, что письмо придетъ завтра или послѣ завтра. И все-таки наступившее разочарованіе кажется ей убійственнымъ и окончательнымъ. Первымъ движеніемъ у ней является отбросить письма, но съ тѣмъ самоуваженіемъ, которое отличаетъ насъ отъ дикарей и отъ животнымъ; помня, что круглые глаза Томми устремлены на нее, она раскрываетъ одно изъ пасемъ и заслоняетъ имъ свое несчастное лицо, дѣлая видъ, что читаетъ письмо. Но черезъ секунду новое соображеніе заставляетъ ее отложить письмо и приняться за газеты.
Она раскрываетъ одинъ изъ англійскихъ журналовъ "Standard", и съ жадностью пробѣгаетъ столбцы объявленій о смертяхъ, рожденіяхъ и свадьбахъ. Она читаетъ имена, мужественно борясь съ мучительнымъ головокруженіемъ; она не даетъ ему осилить себя; она сама прочтетъ то, что ей нужно.
"Аббатъ, Ахкерсъ, Ансонъ, Бекеръ, Калькотъ, Фрисъ, Форлей, Гарперъ, Бей..." Господи! да когда же это она доберется до Р.? какой длинный списокъ! Ахъ! вогъ наконецъ: Реби! Рашли, Решфордъ... Господи! сколько умерло людей съ фамиліей на Р. Ахъ! вотъ и оно! Да! Райверсъ! Головокруженіе проходитъ; она ясно видитъ буквы; ошибки быть не можетъ. "24 числа сего мѣсяца въ Денверъ-Голлѣ, въ Іоркширѣ, Джонъ Анльби Райверсъ T. Р., 54-хъ лѣтъ отъ роду"
Въ эту самую минуту, Томми, окончивъ свое дѣло, запираетъ за собою дверь. Съ секунду или двѣ Белинда тупо глядитъ на это объявленіе, затѣмъ молча подаетъ его сестрѣ. Но Сара не глядитъ на него.
Лицо ея схоронено въ листахъ другой газеты, которую она не имѣла даже терпѣнія разрѣзать.
-- Я знала это,-- говоритъ она, наконецъ, слегка дрожащимъ и взволнованнымъ голосомъ, но тѣмъ не менѣе съ торжествомъ.-- Я знала, что бѣда случилась съ его отцомъ; онъ умеръ; онъ лишилъ себя жизни; бѣдный Давидъ! не мудрено, что у него былъ такой странный видъ. Вотъ здѣсь есть статья объ этомъ.
-- Лишилъ себя жизни!-- повторяетъ Белинда съ трудомъ переводя духъ, побѣлѣвъ какъ скатерть и глядя расширенными зрачками своихъ большихъ сѣрыхъ глазъ въ пространство, между тѣмъ, какъ образъ ея бѣднаго, юнаго поклонника съ его глубокой преданностью, восторженнымъ поклоненіемъ отцу, надъ которымъ она иногда подтрунивала, хотя и не безъ зависти, встаетъ въ ея памяти.
Сара схватила столовый ножъ и поспѣшно разрѣзываетъ газету: "Съ сожалѣніемъ возвѣщаемъ о смерти, при особенно печальныхъ обстоятельствахъ, м-ра Джона Анльби Райверса изъ Денверъ-Голла, въ Іоркширѣ, который за послѣднія десять лѣтъ былъ представителемъ консервативныхъ интересовъ мѣстечка Денверъ въ парламентѣ. Въ ночь на 25-е число, покойный удалился въ полномъ здравіи въ свою спальную, но на слѣдующее утро его слуга, придя будить его въ обычный часъ, нашелъ дверь комнаты запертой и не получилъ никакого отвѣта на свой неоднократный стукъ. Семья встревожилась, и въ комнату покойнаго рѣшено было проникнуть черезъ окно, причемъ несчастный джентльменъ найденъ на полу мертвымъ съ перерѣзаннымъ горломъ. Медицинская помощь, призванная немедленно, оказалась безсильной, такъ какъ, по всей вѣроятности, смерть наступила уже за нѣсколько часовъ передъ тѣмъ".