-- Конечно, не шучу, я люблю воздухъ.
-- Такъ наслаждайтесь имъ на здоровье;-- съ этимъ онъ возвращается въ свой уголъ и надѣваетъ пальто.
Минутъ черезъ пять раскаяніе овладѣваетъ Джильяной: ледяной вѣтеръ такъ и обдаетъ ей лицо, въ ея жилахъ нѣтъ ни капли незастывшей крови. Искоса посматриваетъ она на своего врага, который, опустивъ голову на грудь и надвинувъ шляпу на глаза, какъ будто спитъ глубокимъ сномъ,-- и осторожно пробуетъ поднять злополучное окно. Окоченѣвшія руки отказываются ей служить, окно не подается. Она перемѣняетъ мѣсто, вѣтеръ съ изморозью и тутъ настигаетъ ее, она садится спиной къ локомотиву -- все тщетно, вагонъ превратился въ ледникъ. Она снова взглядываетъ на сосѣда -- спитъ себѣ какъ младенецъ. На глазахъ ея навертываются слезы и тутъ-то, наконецъ, раздается его голосъ!
-- Чтожъ! все продолжаете любить воздухъ, или съ васъ довольно?
Она молча указываетъ на окно, но онъ этимъ не довольствуется.
-- Прикажете запереть?-- спрашиваетъ онъ оффиціальнымъ тономъ.
-- Запереть, запереть!-- шепчетъ она почти сквозь слезы, причемъ зубы ея стучатъ такъ сильно, что словъ почти разобрать нельзя. Въ минуту окно поднято; Бернетъ возвращается на свое мѣсто и чихаетъ нѣсколько разъ.
Медленно тянется время; бѣдная Джильяна такъ прозябла, что не можетъ думать ни о чемъ, кромѣ того, что ей холодно; усталый спутникъ продолжаетъ спать. Въ часъ ночи они пріѣзжаютъ въ Лондонъ; въ самомъ мрачномъ настроеніи духа выходитъ "путешественница по-неволѣ" изъ экипажа у подъѣзда дома, занимаемаго отцомъ. Тутъ ее ожидаетъ рядъ пріятныхъ сюрпризовъ. Больной, въ минуту досады, распустилъ всю прислугу,-- Джильяна пріѣзжаетъ въ пустой домъ, гдѣ нѣтъ никого, кромѣ сидѣлки и работницы; комната, которую Бернетъ приказалъ для нея приготовить, въ ужасномъ видѣ, даже огонь порядочно не разведенъ въ каминѣ. Но вотъ что всего хуже: тотчасъ по пріѣздѣ до ушей ея, пока она стояла на площадкѣ передъ комнатой отца, сквозь неплотно притворенную дверь долетѣлъ слѣдующій разговоръ паціента съ докторомъ:
-- Такъ вотъ вы наконецъ,-- капризнымъ тономъ говорилъ старческій голосъ,-- пріятно думать, что вы не торопились.
-- Я пріѣхалъ такъ скоро, какъ могъ,-- послышался спокойный отвѣтъ.