-- А вы хороши собой?-- спрашиваетъ онъ, безъ тѣни дерзости, но какъ-бы желая уяснить себѣ этотъ вопросъ, останавливая на ней долгій, пристальный взглядъ.-- Да,-- и тяжело переводя дыханіе,-- пожалуй, что такъ.
Она смѣется, не безъ смущенія.
-- Оставимъ въ сторонѣ вопросъ о моей красотѣ,-- она-то хороша?
-- Не знаю.
-- Опишите мнѣ ее, я мигомъ скажу вамъ: хороша она или нѣтъ.
-- Она маленькаго роста, худенькая, можетъ быть, слишкомъ худенькая,-- при послѣднихъ словахъ глаза его, съ невольнымъ восхищеніемъ останавливаются на роскошной фигурѣ его vis-à-vis.-- Глаза ея...
-- Блестятъ?
-- О, нѣтъ, я ненавижу блестящіе глаза, у нихъ всегда какой-то металлическій взглядъ. Ея глаза смотрятъ на васъ словно сквозь туманъ; она блѣдна, блѣдна какъ лилія,-- заканчиваетъ онъ, не пріискавъ другого, менѣе избитаго сравненія.
-- Не знаю, извѣстно ли это вамъ,-- закраснѣвшись замѣчаетъ молодая дѣвушка,-- но вы описали особу, составляющую полнѣйшій контрастъ со мной.
-- Неужели? Извините меня, я, право, въ умѣ не имѣлъ ничего подобнаго, я только исполнилъ ваше желаніе.