Нѣсколько времени ничего слышно кромѣ плеска веселъ. Водяныя феи, должно быть, ужинали ныньче на рѣкѣ, и позабыли бѣлыя чаши водяныхъ лилій съ ихъ широкими зелеными листьями, служившими, быть можетъ, предками прекраснымъ волшебницамъ.
-- Перестаньте грести!-- повелительно восклицаетъ Ленора.-- Я хочу нарвать этихъ цвѣтовъ.
Онъ повинуется. Неподвижно стоитъ они посреди большихъ круглыхъ листьевъ и бѣлыхъ цвѣтовъ. Она своими сильными руками выдергиваетъ стебель за стеблемъ.
-- На что вамъ они?-- спрашиваетъ Le-Mesurier, невольно любуясь лѣнивой граціей ея откинувшейся назадъ фигуры.-- Они совсѣмъ не хорошо пахнутъ въ водѣ. Что вы съ ними станете дѣлать?
-- А вотъ увидите,-- лаконически отвѣчаетъ она.
Она вытираетъ одинъ мокрый бутонъ платкомъ, и затѣмъ быстро и ловко продѣваетъ его стебелекъ въ свои роскошные волосы.
-- Хорошо?-- спрашиваетъ она полу-шопотомъ, глядя ему въ глаза съ сіяющей улыбкой.
Какъ все тихо кругомъ, ни единаго звука, все спитъ. Одна луна видитъ, какъ сверкаютъ его всегда холодные глаза. Не далѣе какъ сегодня утромъ онъ бы расхохотался, еслибъ ему сказали, что Ленора Геррикъ заставитъ сердце его биться такъ, какъ оно бьется въ эту минуту.
-- А если я нахожу, что не хорошо, такъ и сказать?
-- Такъ и скажите.