-- Конечно, хорошо,-- съ досадой говоритъ онъ,-- и вы это знали прежде, чѣмъ спросили.
-- Ну, такъ возьмите его,-- продолжаетъ она съ тихимъ смѣхомъ, протягивая ему цвѣтокъ,-- возьмите и сохраните на память о дѣвушкѣ, заставившей васъ, вопреки вашему желанію, покататься съ ней на лодкѣ въ десять часовъ вечера, о дѣвушкѣ, съ которой можно подурачиться благо кому охота, но которая не въ вашемъ вкусѣ.
-- Что вы хотите этимъ сказать?-- спрашиваетъ онъ, краснѣя.
-- Не хотите, ну, такъ смотрите...
Съ этими словами она бросаетъ цвѣтокъ въ воду.
-- Боже, какъ вы нетерпѣливы. Я хотѣлъ взять вашъ цвѣтокъ, я протянулъ за нимъ руку, я и теперь хочу его получить...
Поль схватываетъ одно изъ веселъ, и начинаетъ ловить уплывающій цвѣтовъ, руки его длинны, а самъ онъ упрямъ. Все дальше и дальше перегибается онъ черезъ бортъ лодки.
-- Осторожнѣе, осторожнѣе!-- кричитъ Ленора; но уже поздно, лодка плыветъ дномъ вверху вслѣдъ за цвѣткомъ, а они оба барахтаются въ освѣщенной луною рѣкѣ.
"А вѣдь хорошо, что мы опрокинулись", думалъ Поль, полчаса спустя сидя въ Hôtel de la Poste, послѣ того, какъ сдалъ вытащенную онъ изъ воды Ленору сестрѣ и Уэсту, явившимся ее отыскивать. "Она все на свѣтѣ дѣлала, чтобы меня одурачить, и ей чуть-было это не удалось!"