У дверей отеля стоитъ весьма неприглядная таратайка, въ которую молодые люди влѣзаютъ кое-какъ; послѣ многихъ, усиленныхъ возгласовъ со стороны возницы и частыхъ ударовъ бича, жалкія клячи, запряженныя въ этотъ элегантный экипажъ, наконецъ рѣшаются двинуться съ мѣста. День жаркій, на небѣ ни облачна. Молча катятъ наши путники по пыльной дорогѣ. Разговоръ положительно не клеится. Оба нѣсколько оживаютъ при приближеніи къ цѣли своего странствованія.
-- Вотъ и Польготъ!-- первая вскрикиваетъ Ленора:-- не знаю какъ вы, а я упираю съ голода.
-- Да, не худо бы поѣсть.
Къ великому ихъ ужасу оказывается, однако, что въ блещущемъ чистотой Hôtel de Bretagne, куда изъ доставилъ возница, имъ ничего не имѣютъ предложить кромѣ хлѣба, сыра, масла и одного цыпленка. Пока цыпленка жарятъ, наши молодые люди ни о чемъ не помышляютъ, кромѣ утоленія своего голода, но когда онъ наконецъ съѣденъ, они, нѣсколько упокоившись, ощущаютъ желаніе полюбоваться природой и идутъ гулять. Вдоволь находились они по горамъ и лѣсамъ, теперь можно и отдохнуть; по узенькой тропинкѣ спускаются они къ ручью, протекающему у подножія высокихъ скалъ. Ленора становится на колѣни, наклоняетъ свою красивую головку все ниже и ниже, и жадно пьетъ холодную, прозрачную какъ хрусталь воду. Поль растянулся на травѣ, въ нѣсколькихъ шагахъ отъ нея.
Кругомъ тишина.
На этотъ разъ онъ прерываетъ молчаніе.
-- А грустно подумать,-- неожиданно замѣчаетъ Поль,-- что скоро придется разстаться.
-- Какъ разстаться? Кому?
-- Да намъ съ вами, вѣдь мы -- друзья, не правда-ли? а послѣзавтра я уѣвжаю въ Англію; моя семья, никогда особенно моей особой не дорожившая, вдругъ догадалась, что жить безъ меня не можетъ.
Она отворачиваетъ отъ него голову, и устремляетъ взоръ ни виднѣющіяся вдали горы.