Разомъ распахивается дверь, и Ленора, съ опухшими отъ слезъ глазами и разсыпавшимися по плечамъ неубранными волосами, предстаетъ предъ любопытные взоры обѣихъ сестеръ.
-- Что это за шумъ? что вамъ нужно?
-- Ничего особеннаго, душа моя,-- робкимъ голосомъ начинаетъ Сильвія.-- Но Джемима, съ перваго взгляда уразумѣвши, что съ ея баловницей происходить нѣчто необычайное, выпроваживаетъ изъ ея комнаты миссиссъ Праджерсъ, и, оставшись наединѣ съ Ленорой, ласково спрашиваетъ ее:
-- Что случилось?
-- Ничего, только... онъ разстался со иной навѣки.
-- Да изъ-за чего-же, Боже мой?
-- Не сошлись во мнѣніяхъ относительно м-ра Скрона. Мима, знаешь ли! въ первую минуту, когда я получила эту записку (указывая головой на распечатанное письмо, лежащее на туалетѣ), когда я поняла, что нѣтъ никакой надежды, мнѣ кажется, я сошла съ ума, минутъ на пять, не болѣе, но право сошла. Когда я опомнилась -- я лежала на полу и билась головой объ стѣну, не правда-ли -- умно? Мнѣ кажется, будь у меня въ эту минуту подъ рукой что-нибудь, чѣмъ бы я могла себя убить, я бы тотчасъ переселилась въ Елисейскія, но вѣдь, при всемъ желаніи, невозможно извести себя кускомъ мыла, или ручнымъ зеркальцемъ.
-- Могу я прочесть его письмо?
-- Читай, оно вовсе не такъ нѣжно, чтобы его совѣстно было показать.
-- Знаешь, Ленора, чтеніе этого лаконическаго посланія нѣсколько успокоило меня, онъ очевидно сердится, а пока человѣкъ сердится -- еще ничто не потеряно. На твоемъ мѣстѣ я бы написала ему.