-- Я!-- раздается въ отвѣтъ голосъ Леноры: -- иду узнать, умеръ ли почтальонъ, или нѣтъ?
-- Но, вѣдь, еще рано...
Шаги Ленора уже замерли въ отдаленіи, прежде чѣмъ сестра ея докончила свою фразу.
Спустя нѣсколько времени опять шумъ, кто-то бѣжитъ во корридору. Джемима, на-скоро одѣвшись, пріотворяетъ свою дверь и видитъ высокую фигуру, въ сѣромъ капотѣ, стремглавъ несущуюся по направленію къ комнатѣ Леноры; она бѣжитъ за ней, и находить сестру полулежащей въ креслѣ, съ лицомъ, судорожно закрытымъ руками.
-- Ленора! что съ тобой?
-- Это ты, все ты виновата, посмотри -- письмо на шести листахъ, написанное твердымъ, четкимъ почеркомъ; надъ этимъ письмомъ онъ наврядъ ли плакалъ, какъ ты думаешь? и въ этомъ письмѣ -- изящно выраженный отказъ! Да, да, не гляди на меня съ такимъ изумленіемъ: отказъ! Господи, какой позоръ! Нѣтъ, это не со мной происходитъ, а съ кѣмъ-нибудь другимъ; нѣтъ, со мной, со мной, которая всегда такъ высоко голову носила!
Молчаніе.
Ленора первая прерываетъ его:
-- Мима, ради самого Бога, говори всѣмъ, что я эти три дня прохворала. Подумать только, что я, я, три дня томилась и страдала отъ любви. Фи! А теперь поди, мнѣ надо остаться одной.
Въ тотъ же самый день Ленора, изящно одѣтая, спокойная, почти веселая, появляется въ гостинной, къ величайшему изумленію сестеръ. Джемима сначала думаетъ, что черезъ день-другой она опять затоскуетъ, но ея предчувствіе ее обманываетъ: Ленора по прежнему, какъ ни въ чемъ не бывало, гуляетъ, катается, выѣзжаетъ, читаетъ, работаетъ, даже (о, чудо) играетъ съ племянниками; вся перемѣна противъ прежняго заключается въ томъ, что она меньше сидитъ въ своей комнатѣ, старается постоянно быть въ обществѣ.