Наступаетъ вечеръ; Джемима, сидя возлѣ умирающей, раскрываетъ Евангеліе:
-- Придите ко мнѣ всѣ труждающіеся и обремененные и азъ упокою вы,-- читаетъ она, захлебываясь отъ слезъ.
Чу! стукъ колесъ, ближе, ближе! Это они! Джемима хочетъ бѣжать навстрѣчу, Ленора останавливаетъ ее движеніемъ руки.
-- Постой, не ходи! я тебѣ запрещаю; мнѣ хочется первой взглянуть на него!
Шаги по лѣстницѣ, дверь отворяется и Скронъ, блѣдный, запыленный, входитъ въ комнату -- одинъ.
Быстрыми шагами подходитъ онъ къ кушеткѣ и, окруживъ ее своими мощными объятіями, говоритъ:
-- Радость моя, я не сдержалъ своего слова -- но я въ этой не виноватъ. Онъ не пріѣхалъ, онъ не могъ пріѣхать... я туда прибылъ въ день его свадьбы. Ленора! скажи хоть слово, скажи, что прощаешь меня! Ленора, Ленора!
Но Ленорѣ уже не говорить съ нимъ; голова ея скатилась къ нему на плечо. Она перешла въ тотъ міръ, откуда нѣтъ возврата.
О. П--ская.
"Вѣстникъ Европы", No 8, 1876