— Чернорабочий на кожевенном заводе.
— Он, конечно, социалист?
От страха у меня совсем запрыгало сердце. Что такое социалист я понимал, знал что богатые их не любят, а у ксендза были золотые часы и лакированные ботинки, Стало быть, и он богатый. Социалистов сажают в тюрьму, их бьют, а полицией командуют генералы и приставы.
Чего от меня хочет ксендз? Социалисты читают прокламации, подписанные РСДРП или ППС.
Дрожь пробежала у меня по телу. Слезы застлали глаза.
Я разрыдался и упал на землю.
— Дурачок, — ласково сказал мне ксендз. Ведь я поляк, стало быть стою за рабочих, хочу им помочь, но хочу знать, сколько социалистов на заводе, хочу их всех объединить, не знаю только, где они живут. Если твой отец социалист, то я и ему помогу. Может быть ты знаешь товарищей отца, тоже социалистов. Расскажи мне.
Ласковый тон ксендза меня не обманул.
Сквозь слезы я упрямо прошептал: «Не знаю».
Удар жестокий, могущий свалить с ног быка, оглушил меня.