— Мерзость ты, зря тебя святая земля носит, — сказал ксендз, — говори, а то убью.
Я молчал и плакал.
— Где живешь?
— На Будах.
— Стало быть будовский бандит. Говори, а то засеку.
— Ничего не знаю, — упорно твердил я.
Ксендз махнул на меня рукой, очевидно, понял, что из меня ничего не вытянешь. Тогда стал расспрашивать, что говорят в школе о нем и про других учителей. Любят ли школьники русский язык, не попадает ли к нам подозрительная литература, листовки?
У меня развязался язык; сообщил охотно, что в перерывах мы все говорим по-польски, неохотно занимаемся русским языком. Ксендз просиял от удовольствия, и оставил меня в покое.
Я шел домой, размышляя над тем, что значит слово «Социалист». Примерный урок на эту тему я только что получил от ксендза.
Через три дня после этой истории сама жизнь преподнесла мне разъяснение слава «социалист».