Ничего не помогало.
Немцы были вежливы, аккуратны и исполнительны, а приказ гласил, что я должен пробыть в одиночке десять дней.
Десять мучительных дней…
Всю жизнь пережил сначала.
Очень тяготела разлука с товарищами. С ними легче переносил испытания.
Утром койка привинчивалась к стене до наступления ночи, и весь день я просиживал на маленьком стуле за таким же маленьким столиком, на котором помещались только локти.
Решил ночью отлеживаться на койке с тем, чтобы днем спать, сидя на стуле. Так будет легче.
Лежу и думаю о том, что делается в Советской России. Народ пришел в движение, во главе партии, во главе рабочего класса стоит человек, указывающий дорогу миллионам.
Я лежу на койке в маленькой тюремной клетке и вижу, как двигаются массы по необъятным равнинам моей страны, как к старым бойцам лавиной подходят новые, и мне не страшны ни тюрьма, ни часовой, ни одиночка.
Я засыпаю…