Он не понимает, что мы в плену у классового врага, который не склонен нам делать любезности без оснований, и что офицер, согласившийся не отправлять нас обратно в Польшу, руководствовался политическими соображениями.
Я принимаю от офицера кайзера его услугу, но цели, которые он преследует, чужды мне.
Я не буду бороться за социал-демократическую Германию с Антантой.
Я буду бороться за свой класс и раньше всего в своей стране.
Мир разделен на эксплоататоров и эксплоатируемых, а не на немцев, французов и поляков.
Наступает день, когда нас снова выводят из тюрьмы, отправляют на вокзал и усаживают в вагон с конвоиром.
Он имеет поручение передать в Берлине нашему консульству соответствующее отношение от шнайдемюлльской комендатуры.
— Не бросить ли нам этого дяденьку и как-нибудь (без него в путь-дороженьку двинуться? Тут уже тракт прямой, никаких трудностей не представится в Берлине. Быстро отыщем советского консула, — говорит Исаченко.
— Пожалуй, оно так… — ответил Петровский.
Мы отлично понимали, что в случае новой беды, пожалуй, не удастся нам опять мобилизовать энергию и выдержку, необходимые для новых испытаний.