Предполагалось направить нас в пограничную польскую комендатуру, в город Тори.
Живо запомнился день, когда прибыли в комендатуру германской пограничной полиции.
Там мы решительно отказались следовать дальше и потребовали нового допроса.
К нашему счастью, в комендатуре оказался офицер, хорошо владевший русским языком. Он внимательно выслушал нас, долго расспрашивал о приключениях с нами, осведомился о чинах наших в армии, спросил, что мы будем делать, когда нас вернут обратно в Советскую Россию.
По-видимому, наши объяснения его удовлетворили. Он приказал отправить нас обратно в тюрьму.
Это было, конечно, лучше, чем попасть в Польшу. В тот момент мы подумали о нашей тюремной камере даже с некоторым облегчением.
12. Домой
Проходит томительная неделя. Нам сообщают новое решение комиссии: нас отправят в Берлин в распоряжение нашего консульства. Мы теряем терпение. Даже Петровский нервничает.
Исаченко опять начинает хвалить немцев. На этот раз его оптимизм нас не заражает.
Мы объясняем Исаченко, что пора научиться сознательно относиться к событиям, но неисправимый оптимист готов обнимать тюремщика.