Когда британское министерство иностранных дел выпустило коммюнике, намекавшее на необходимость вмешательства в дела Южного Ирана в случае «чрезвычайных обстоятельств», иранское правительство выразило Англии официальный протест. Принц Муззавер Фируз — министр труда — заявил, что «присутствие британско-индийских войск в Басре, казалось бы, находится в соответствии со статьей четвертой англо-иранского договора, но договор предусматривает посылку английских войск только при условии наличия опасности войны».

Нельзя не обратить внимания на то, что традиционная имперская политика приняла наиболее отвратительную форму как раз в поворотный момент истории Ирана, — когда его правительство предприняло первую попытку введения социального законодательства и демократических прав, и страна на основе этой прогрессивной программы готовилась к выборам. Какие бы доводы ни приводил Бевин в свое оправдание, он фактически проводил политику, благоприятную для Англо-иранской нефтяной компании.

Журнал «Нью стейтсмен энд нэйшн», к сожалению, прав, когда он дает следующую оценку политики Бевина на Среднем Востоке:

«Он {Бевин} очень часто говорил о своей решимости поднять жизненный уровень феллахов и необходимости притеснения богатых эффендиев[18], которые извлекали большую выгоду от пребывания американских и английских войск на Среднем Востоке во время войны. Но его слова расходятся с делами. Его платежи королю Ибн-Сауду превышают 50% всех доходов короля; он только что сделал Трансиорданию — эту страну вопиющей нищеты — «независимым» государством, посадив на трон своего марионеточного короля; он обучает и финансирует трансиорданскую армию. Он не сделал в Ираке ничего такого, что отличило бы его правительство от предшествующего. Народ этого несчастного государства, раздираемого национальными противоречиями и являющегося ^иллюстрацией ярчайшего контраста между богатством и бедностью, не имеет никаких оснований думать, что британское социалистическое правительство рассматривает его страну иначе, как источник нефти и удобное место для постройки аэродромов. То же самое можно сказать и в отношении Ирана. Каждый разумный человек, наблюдающий действия Бевина за то время, как он находится у власти, может заключить, что он продолжает старую традиционную имперскую политику, направленную против России. Если Бевину удастся втянуть США в средневосточные дела, он, конечно, может усилить этим свою позицию в переговорах с арабскими властителями и политиками. Но для поднимающейся мелкой буржуазии и для зарождающихся профсоюзов — единственных представителей масс — появление англо-американского блока под эгидой лейбористского правительства послужит только подтверждением того, что британский социализм является обманом и что настало время искать других, более революционных союзников»[19].

Глава третья. ЗНАЧЕНИЕ ИРАНСКОГО АЗЕРБАЙДЖАНА

Ворота в Россию

Несмотря на всякие благочестивые заверения в том, что отрицательное отношение к присутствию русских в Северном Иране было вызвано лишь необходимостью обеспечения целостности и независимости Ирана, нельзя не обнаружить экономических и политических устремлений английских и американских нефтяных компаний, равно как и стратегических планов правительств, которые поддерживают эти компании. В этой связи должны быть приняты во внимание географическое положение и история Северного Ирана.

* * *

Взгляд на карту убедительно показывает, что Северный Иран является удобным плацдармом для нападения на южные республики Советского Союза.

Иран является самым непосредственным соседом России, тогда как от Великобритании Иран отделяют 3200 километров. Для Советского Союза Иран, начиная с 1918 г., всегда являлся реальной и потенциальной угрозой; для Великобритании Иран был и остается, в первую очередь, стратегическим плацдармом и территорией, на которой имеется нефть.