НЯНЬКА. Ох, Ерошенька! Допридумаемся мы с тобой! Полетят с нас стружки. Погонят меня отсюдова! А всё ты! Во всякое дело тебе носяку сунуть надо!
ЖЕНЯ. А что же? Оставить Блюму там до утра одну? Она умрет со страху!
НЯНЬКА. Ну, ну, придержи, мельница, крылья. Зачем ей помирать, Блюме твоей? Сделаем! Первый раз, что ли?
ЖЕНЯ (ласкаясь к нему). Нянька… Нянечка! Надо еще одно дело сделать…
НЯНЬКА. У тебя делов… Ох, и верно ж тебя папашечка Дмитрий Петрович называл: ерой ты у нас, Ероша! Хлопот мне с тобой — повыше усов.
ЖЕНЯ. У Блюмы, понимаешь, отец есть и брат тоже. Они не знают, что ее наказали. Они, может, думают, что ее извозчик задавил на улице.
НЯНЬКА. Стой, стой, стой! Приходил он сюда, отец ейный.
ЖЕНЯ. Что ты говоришь?!
НЯНЬКА. Чудной такой, понимаешь! Прибежал, про дочку спрашивает, руку мне поцеловал. Вот смех!
ЖЕНЯ. А ты ему про Блюму не сказал?