862 Годъ есть та точка времени, съ которой историки полагаютъ начало Русскаго Государства, т. е. когда Руссы соединились со Славянами въ одно политическое тѣло. Далѣе сего времени писатели Исторіи нашей не возводятъ -- нѣкоторые въ томъ мнѣніи, что "сѣверъ до половины IX столѣтія представлялъ одну пустыню, въ которой жители, раздѣленные на малыя орды предводительствуемыя старѣйшинами, или кациками, не имѣли политическаго постановленія, сношенія съ иноплеменными, искусствъ и проч. {Шлец. въ Нест. Русск. Изд. I, Введ. Н~Д и Н~Е.}; другіе писатели: {Крит. прим. на Ист. К. Щ. I. 125--127.} хотя политическаго бытія Славянъ до Рюрика не отвергаютъ, однакожъ говорятъ, что дѣянія Славянъ и Руссовъ не принадлежатъ къ нашей Исторіи, ибо сіи народы прежде соединенія ихъ въ одинъ сонмъ были для насъ чужды, такъ какъ и они одинъ другому; что Руссы, праотцы наши, произошли отъ сочетанія Славянъ и Руссовъ иноплеменныхъ между собою, и что сіе не прежде послѣдовало, какъ по пришествіи Рюрика на княженіе Новгородское. Славяне, продолжаютъ писатели, вытѣсня Руссовъ, поселилися на ихъ мѣстахъ и оставшихъ учинили данниками, a послѣ сами данниками Варяговъ учинились. Рюрикъ съ Руссами пришедъ, подалъ случай къ смѣшенію однихъ съ другими, и по времени къ совершенному сліянію въ одинъ народъ; слѣдственно Рюриково пришествіе есть епоха зачатія Русскаго народа, произшедшаго отъ Славянъ и Руссовъ; a потому далѣе Рюрика возводить Исторію нашу есть не меньше трудно сколь и безполезно."
Что касается до перваго мнѣнія, не взирая на ученость покойнаго г. Щлецера и глубокое знаніе его нашей Исторіи, едва ли можно на оное согласиться. Правда, Варяги дали Государству сему новое образованіе, политическую прочность, но не основали онаго вновь -- оно существовало за долго до ихъ пришествія. Славяне еще до Рюрика имѣли уже города, торговлю и вѣроятно ремесла и художества, слѣдственно политическое ихъ бытіе было уже основано. Греческій Императоръ Константинъ Багрянородный {Въ кн. de Adm. Imp. с. 42. р. 112, 113.-- См. Изв. Виз. ист. III § 16 и въ Вып. Байер. у Тат. I. гл. 10.} говоритъ о торговлѣ Славянъ въ его время (X стол.); но вѣроятно относить оную должно еще къ самой колыбели республики Новгородской. Мнѣніе сіе, подкрѣпляетъ Байеръ въ выпискахъ своихъ изъ сѣверныхъ писателей {У Тат. I. гл. 17.}. Читая доказательства Круга {Ист. роз. о др. Руск. мон. стр. 21.}, не льзя не согласиться, чтобы Россія и въ сіи отдаленныя времена не была на нѣсколько высшей степени просвѣщенія, нежели какъ мы обыкновенно воображаемъ.
"Народъ, говоритъ Кругъ {Тамъ же § IV, 37.}, который, какъ Славяне, съ Греками въ толь тѣсныхъ былъ связяхъ; среди государства ихъ толь часто велъ войну и проводилъ тамъ цѣлыя даже зимы; который многимъ изъ того, что y себя имѣлъ, былъ имъ обязанъ, чрезъ непрерывныя съ ними сношенія позналъ роскошь и приятность жизни, который многія, доселѣ ему не извѣстныя, но теперь нужными сдѣлавшіяся вещи, изъ Греціи только могъ и получить: такой народѣ конечно долженъ былъ стараться и въ отдаленности продолжать съ сею землею прежнее сношеніе." Прибавимъ къ тому, что такой народъ вытѣсненный отъ благословенныхъ береговъ Дуная на край сѣвера, не могъ не основать на новомъ жилищѣ своемъ нѣкотораго политическаго тѣла, не могъ не имѣть градовъ и искусствѣ и обитать подобно дикимъ въ необработанной пустынѣ. Согласенъ, что города Славянъ не походили на нынѣшніе города, что города сіи были не что иное, какъ огражденныя деревни {Шлец. въ Нест. I, введ. Н~Е.}; но и сіе самое не доказываетъ ли уже нѣкоторой образованности нашихъ праотцевъ? Не уже ли дѣянія такого народа (и отъ котораго притомъ въ прямой линіи мы происходимъ) недостойны занимать мѣста въ нашей Исторіи?
Относительно другаго мнѣнія должно признаться, что Исторію нашу возвести выше Рюрика конечно трудно, или даже и не возможно; ибо о времени пришествія Славянъ на сѣверъ и о приключеніяхъ послѣдственныхъ пришествію ихъ мы не имѣемъ никакого извѣстія, кромѣ того что оставилъ намъ о сихъ отдаленныхъ временахъ отрывками Іоакимъ; не знаемъ даже точно, когда и съ какой стороны пришли Славяне {Прим. на Ист. К. Щ. I, 128.}; но не льзя сказать, чтобы повѣствованіе о ихъ дѣяніяхъ было для насъ безполезно.
Исторія Славянъ жившихъ въ Сиріи и Пафлагоніи, исторія Славянъ жившихъ на берегахъ Дуная, ихъ войны съ Римлянами, ихъ переселенія, возвышеніе и упадокъ равно какъ и исторія народовъ обитавшихъ въ нынѣшнихъ предѣлахъ Россіи до прихода Славянъ, къ Исторіи нашей не принадлежатъ; ибо въ противномъ случаѣ должно будетъ возводить оную до Адама; но отъ времени поселенія Славянъ въ предѣлахъ вами обитаемыхъ, начинается наша Исторія.
Мы не можемъ начать оной съ сей точки времени, не потому чтобы Руссія не имѣла прежде Рюрика политическаго бытія, или чтобы повѣствованіе о дѣяніяхъ Славянъ до насъ не принадлежало; но по тому что о тѣхъ временахъ мы не имѣемъ достовѣрныхъ преданій, кромѣ баснословной Новгородской Лѣтописи и сомнительнаго отрывка Іоакимова. Исторія наша получаетъ нѣкоторую ясность со времени: Рюрика и несомнѣнную вѣроятность со времени Игоря, или лучше сказать со времени Владиміра Великаго, который озаривъ Россію свѣтомъ Христіянскаго ученія, поставилъ оную на чредѣ Державъ просвѣщенныхъ -- но сіе еще не даетъ намъ права утверждать, чтобы исторія сихъ забытыхъ вѣковъ къ нашей непринадлежала.
Но почему вообще мы полагаемъ, что нашествіе нѣсколькихъ тысячь Руссовъ сдѣлало столь великую епоху въ нашей Исторіи и даже въ многочисленныхъ Славянскихъ племенахъ ?
Еслибы Руссы были многочисленнѣе Славянъ; если бы они, покоря сіи страны и заставя побѣжденныхъ принять свое имя, заставили бы также принять свой языкъ, свои обычаи и нравы; если бы они, такъ сказать, поглотили въ себѣ покоренные ими народы, тогда бы мы имѣли право сказать, что "Руссы суть наши праотцы, что отъ нихъ влечемъ мы свою природу, и что хотя и Славянъ имѣемъ долгъ называть нашими праотцами, но едва ли въ жилахъ нашихъ осталась одна капля крови Славянской" {Болт. въ прим. на Щ. I, 41.}; но здѣсь все напротивъ!
Руссы, какъ побѣдители, заставили принять свое имя; но будучи малочисленнѣе народовъ, ими покоренныхъ, вмѣсто того, чтобы Славянъ преобразить въ Руссовъ, преобразились сами въ Славянъ и въ теченіе вѣка исчезли совершенно. Нашествіе Руссовъ былъ малый стремительный потокъ, ввергнувшійся съ крутизны въ обширный сонмъ водъ, который, по причинамъ совершенно побочнымъ, сообщилъ оному свое имя; но самъ, смѣсивъ истокъ свой съ сими водами, потерялъ свою силу и не сдѣлавъ никакой ощутительной перемѣны въ направленіи сего сонма, принужденъ былъ слѣдовать за его теченіемъ.
"Новые пришлецы исчезли въ толпѣ Славянъ, превосходившихъ ихъ числомъ и вѣроятно образованіемъ {Объяснит. примѣч. къ Ист. карт. Шлец. сына, тетр. II, стр. 29.}." Самый даже языкъ Руссовъ, который ни сколько не смѣшался со Славянскимъ (ибо Конст. Багрянород. по прошествіи почти ста лѣтъ послѣ сего смѣшенія еще отдѣляетъ оный отъ Славянскаго), исчезъ совершенно. Гдѣ остатки сего языка? Русскій языкъ, нынѣ нами употребляемый, имѣетъ ли хотя малѣйшее сходство съ древнимъ языкомъ Руссовъ? Не чистый ли корень имѣетъ языкъ нашъ въ Славянскомъ? Книги, на семъ послѣднемъ языкъ писанныя въ XI и XII вѣкахъ, не можемъ ли мы понимать почти безъ всякой трудности? Какой Русской, даже не ученый, потребуетъ перевода Славянскаго нарѣчія, кромѣ нѣкоторыхъ выраженій, измѣнившихся съ теченіемъ времени, или забытыхъ? Самая Пѣснь Игорю, писанная древнѣйшимъ Славянскимѣ языкомъ (кромѣ нѣкоторыхъ особенныхъ мѣстъ и архаизмовъ) не довольно ли вразумительна для каждаго Русскаго? И если существуетъ какое различіе между Славянскимъ и нынѣшнимъ Русскимъ языкомъ, то не сему смѣшенію Славянъ и Руссовъ должно приписать оное; но причинамъ совершенно побочнымъ: времени, которое измѣняетъ всѣ языки, просвѣщенію, близкому сообщенію съ Греками, чрезъ нѣсколько вѣковъ непрерывно продолжавшемуся, частымъ набѣгамъ дикихъ Половцевъ и Печенѣговъ и въ особенности Мунгаламъ, отъ которыхъ въ двухъсотъ-лѣтнѣе ихъ владычество, мы заимствовали множество словъ и по нынѣ въ языкѣ нашемъ сохранившихся.