Мы имѣемъ только одинъ памятникъ древняго Русскаго языка, который еще болѣе служитъ доказательствомъ предположенію, что смѣшеніе Славянъ и Руссовъ не произвело ни новаго народа, ни новаго языка.
Константинъ Багрянородный оставилъ намъ названія Днѣпровскихъ пороговъ по Русски и по Славянски {Въ кн. de Adm. Imp. c. 9. p. 59--61. См. Изв. Виз. Ист. III. § 13. въ вып. Байер. y Тат, I. гл. 16. и у Шлец. сын. тетр. I. стр. 51.-- Русскія названія Тунманъ въ кн. своей Von den Oest. Europ. Völk. изъяснилъ изъ Скандинавскаго языка. См. Шлец. въ Нест. I, 325 и слѣд.}. Положимъ, что названія сіи имъ перепорчены, также какъ и названія городовъ, имъ же намъ оставленныя {На прим. Смоленскъ называетъ онъ Милиниска, Лиственъ Темуца, Вятичевъ Вититзево, и пр. См. объясн. прим. Шлец. тетр. I. стр. 50. Изв. Виз. Ист. § 13. и въ вып. Байер. у Тат. I, гл. 16.}; однакожъ, не смотря на это, названія Славянскія еще и теперь могутъ имѣть нѣкоторое на нашемъ языкѣ значеніе, между тѣмъ какъ названія Русскія вовсе для насъ чужды.
Ульворси, Геландра, Варуфоросъ, Леанти, Слгрувунъ, что значатъ на нынѣшнемъ Русскомъ языкѣ? Однакожъ ето языкъ тѣхъ, отъ которыхъ, говорятъ, мы происходимъ! Но кому же теперь онъ понятенъ? Кто скажетъ, чтобы ето было по Руски? Кто станетъ утверждать, чтобы отъ сего языка происходилъ нашъ, толико сильный и сладкозвучный языкъ?
Но названія тѣхъ же пороговъ по Славянски: Островунипрагъ, Неясыть, Вульнипрагъ, Напрези, удобно понятны для каждаго Русскаго, не смотря на разстояніе VIII вѣковъ, отдѣляющее насъ отъ временъ Константина Багрянороднаго!
Ясное доказательство, что наитіе Руссовъ не только не произвело новаго народа, но даже и въ языкѣ покоренныхъ ими племенъ не сдѣлало никакой ощутительной перемѣны!
Но почему же народъ, который столь мало имѣлъ вліянія на образованіе племенъ имъ покоренныхъ, заставилъ принять свое имя? и почему имя сего народа, который въ теченіе вѣка самъ изчезъ и преобразился въ побѣжденныхъ, у сихъ послѣднихъ сохранилось?
Ето произошло отъ причинѣ политическихъ. Несторъ повѣствуетъ, что страна сія до прихода Руссовъ не имѣла никакого общаго названія. По словамъ его, Славяне при переселеніи своемъ съ береговъ Дуная разошлись по разнымъ странамъ и назвались разными именами. Часть ихъ, удалившаяся въ предѣлы нынѣ нами обитаемые, поселилась на Днѣпрѣ и назвалась Полянами, другіе поселились въ лѣсахъ и назвались Древлянами, сѣвшіе на рѣкѣ Полотѣ назвались Полочанами и т. д. Тѣ же кои удалились болѣе въ глубину Сѣвера, и поселились при озерѣ Ильменѣ, назвались собственнымъ именемъ Славене. Сіи, по мнѣнію Круга {Ист. розыск. о др. Рус. Мон. § 11. стр. 25.}, были богатѣйіше, и для того-то, можетъ быть, столь далеко зашли на Сѣверъ, что боялись лишиться достоянія, цѣною крови приобрѣтеннаго. По крайней мѣрѣ, сіи были образованнѣе изъ всѣхъ, ибо мы видимъ, что они имѣли города и торговлю. Но всѣ сіи племена, принявшія столь различныя названія, не дали никакого особеннаго тѣмъ странамъ, кои населили. Рюрикъ и Олегъ совокупивъ подѣ свою державу различныя Славянскія и Сарматскія племена, населявшія всю сію обширную страну, не имѣвшую до толѣ никакого общаго названія, нарекли Русью. Руссы не Славянъ назвали Русью (ибо различіе между сими двумя народами еще долго послѣ того продолжалось), но токмо страну назвали Русью. Смѣшавшись со Славенами, Руссы въ теченіе вѣка исчезли совершенно; но имя Руссовъ сохранилось, потому, что первые великіе Князья были Руссы, что въ правленіе Рюрика, Олега, Игоря и даже Святослава всѣ важнѣйшія должности въ Государствѣ поручены были Руссамъ; не смотря однакожъ на все усиліе правительства преобразить Славенъ въ Руссовъ, превосходство первыхъ преодолѣло. Сами сіи владѣтели; не только говорили языкомъ побѣжденныхъ ими народовъ, но даже потомки ихъ, оставя Норманскія свои имена, приняли Славянскія и даже кумиры Владиміромъ до восприятія христіянства воздвигнутые наименованы по Славянски.
Я не отвергаю, чтобы Руссы не сопричислялись къ нашимъ праотцамъ; они должны быть причтены къ нимъ; но Славене суть наши истинные праотцы, отъ коихъ мы заимствовали все и даже самый языкъ {Мнѣніе сіе подкрѣпляетъ Лом. "Въ составленіи Россійскаго языка говоритъ онъ, преимущество Славенъ весьма явствуетъ, ибо языкъ нашъ, отъ Славенскаго произшедшій не много отъ онаго отмѣнился." Др. Рос. Ист. Ч. I. гл. 1 стр. 82.}. Но что же мы знаемъ обѣ нихъ? Мы даже и исторіи сего славнаго народа не сопричисляемъ къ своей, и далѣе Рюрика не хотимъ (хотя бы съ нѣкоторою вѣроятностію и могли) возвести нашу Исторію.
Я не намѣренъ защищать лѣтопись Іоакима. Читая доказательства Татищева, Болтина и Елагина, и опроверженія Миллера, Шлецера и Кн. Щербатова и наипаче примѣчаній на отвѣтъ Болтина (Спб. 1790 624 стр. in 4 to), въ которыхъ сильнѣйшія доказательства приведены въ опроверженіе, склоняюсь болѣе вѣрить, что видаемая намъ выписка изъ лѣтописи Іоакина подвержена сомнѣнію {Споръ о лѣтописи Іоак. продолжался нѣсколько лѣтъ. Тат. нашелъ сей списокъ довольно страннымъ образомъ, чего онъ и самъ не скрываетъ. Искавъ полнѣйшихъ рукописей вездѣ, гдѣ только предполагалъ ихъ найти, отнесся онъ къ свойственнику своему Мельхиседеку Борсчеву, бывшему Архимандритомъ Бизюкова монастыря, прося его, буде имѣетъ какія древнія лѣтописи, къ нему доставить. Мельхиседекъ отвѣчалъ, что y него никакихъ лѣтописей нѣтъ, но что y монаха того монастыря Веніамина, который прилѣжитъ къ собранію историческихъ сочиненій, есть одна древняя лѣтопись, изъ коей выпросивъ y Веніамина нѣсколько тетрадей, прислалъ къ нему.
Тат. нашелъ, что письмо въ сихъ тетрадяхъ было новое, но худое; складѣ старый смѣшанный съ новымъ, но самый простый и нарѣчіе Новгородское." (Тат. I, 31.) Полагая, что тетради сіи нарочно для него были списаны, Тат. просилъ Мельхиседека прислать къ нему подлинную рукопись, дабы удостовѣриться въ ея древности; но въ отвѣтъ получилъ, что Мельхиседекъ умеръ ... лѣтописи въ пожиткахъ его не нашлось ... монаха Веніамина, по изслѣдованію, также не оказалось .... Вотъ какъ сомнительно явился сей отрывокъ! Однакожъ почтеніе и благодарность, которыми всѣ любители отечественной исторіи обязаны покойному Василью Никитичу, отклоняютъ отъ него всякое подозрѣніе.