Варяги брали данъ съ Славянъ, Чуди, Мери и Кривичей. Сіи народы наконецъ устыдились своего порабощенія, отреклись платить дань, и даже Варяговъ (вѣроятно остававшихся для сбора податей) прогнали за море. Тогда начали они управляться сами собою (ибо дотолѣ были подвластны Варягамъ); но сіи народы не умѣли пользоваться свободою. Внутреннія раздоры, смятенія возстали между ими. Ужасы междоусобія принудили ихъ отречься своей свободы и искать Князей; которые бы ими управляли.
Произшествіе необычайное, которое не согласуетъ съ національнымъ самолюбіемъ, съ гордостію свойственною республиканцамъ, съ характеромъ народовъ взрощенныхъ въ дикой свободѣ, и сію свободу предпочитающихъ всякому благоустройству! Несторъ приписываетъ сію перемѣну самопроизвольному рѣшенію Славянъ; однакожъ съ трудомъ можно согласиться, чтобы сіе рѣшеніе ихъ было произвольно, самое возмущеніе ихъ противъ властителей, ими приглашенныхъ, подтверждаетъ сію догадку.
Кого же призвали Славяне для учрежденія порядка на ихъ конахъ, для водворенія суда и правды въ ихъ гридняхъ, для укрощенія своевольства необузданнаго народа, мятущагося на обширныхъ стогнахъ великаго града? Тѣхъ же самыхъ Варяговъ, тѣхъ же самыхъ утѣснителей своихъ, которыхъ не задолго предъ тѣмъ изгнали! Непостижимое, несообразное съ естественнымъ ходомъ вещей произшествіе!
Пришли три брата на княженіе, но гдѣ же основали свое пребываніе? Не среди той страны, для управленія которой были призваны; не въ великомъ градъ, гдѣ должны были учредить судъ и правду, и откуда удобнѣе могли бы управлять всѣми частями сего довольно обширнаго Государства: но избрали для пребыванія своего города пограничные. Пришли не какъ судьи мира и правды, добровольно приглашенныя и огражденные закономъ, но какъ враги огражденные сонмомъ воевъ, ибо какъ понимать иначе слава появъ дружину многу, ежели не такъ, что они пришли со множествомъ войска? Пребывая на границѣ, могли ли они укротить мятущіеся сонмы Славенъ Новгородскихъ, сильнѣйшей партіи изъ четырехъ совокупленныхъ народовъ?
"Но Славене, говорятъ Историки {Елаг. кн. II. стар. 150. Болт. въ Прим. на III. I, 177. Даже Шлец. етаго мнѣнія, см. Нест. I, гл. XVIII.}, не впустили Варяговъ въ средину своей области, опасаясь, чтобы они не употребили во зло своей силы." "Самъ Рюрикъ, говорятъ другіе {Лом. Ч. II. гл. I.}, изъ предосторожности не хотѣлъ жить въ Новѣгородѣ, опасаясь своевольства Славенъ." Объясненія сіи вмѣсто желаемой ясности еще болѣе затмѣваютъ истину, Славене сами призвали Рюрика и сами усомнились впустить его въ Новгородъ? Рюрикъ по доброй волѣ пришелъ на княженіе, и боялся жить въ Новѣгородѣ? Норманы (если бы они и не знали прежде дороги къ Новугороду) вообще были не таковы, чтобы опасаться жить между народомъ, который и прежде былъ имъ покоренъ!
"Но три брата, говорятъ {Шлец. въ Нест. I, 305 и 306, и Болт. въ Прим, на Щ. I, 176.}, призваны не княжить, a токмо охранять границы." Какъ? народъ, который имѣлъ столько силы, чтобы свергнуть съ себя иго утѣснителей, не имѣлъ столько силы чтобы охранить себя отъ насильственныхъ вторженій? Народъ, который осмѣлился возстать противъ непобѣдимыхъ Нормановъ, которыхъ имени вся Европа трепетала, сей храбрый народъ долженъ былъ искать наемниковъ для защищенія своихъ границъ? И кого же онъ избралъ для охраненія своей безопасности? Того самаго, чьи цѣпи онъ расторгъ и съ пocpaмленіемъ съ себя свергнулъ! сему самому врагу своему поручилъ онъ добровольно свою защиту! И отъ кого же защищать вызваны, Варяги? Отъ Чуди, Пермяковъ и Варяговъ!.... Вызвать Варяговъ для защищенія отъ Варяговъ!.... Надобно признаться, что такое дѣйствіе, удаленное отъ всякаго здраваго разсужденія, превосходитъ даже легковѣріе Древлянъ въ сказкѣ о мщеніи Ольги!
Не уже ли ложный стыдъ заставилъ лѣтописателя скрыть истину, или онъ не зналъ ее? Не уже ли ложный стыдъ заставилъ Историковъ слѣпо сему слѣдовать? Не уже ли тотъ же ложный стыдъ заставитъ и насъ, по прошествіи X столѣтій, скрывать истину? Не ужели слава Отечества нашего, превознесеннаго предъ всѣми другими державами, можетъ потерпѣть отъ того,-- если откроемъ сію истину, если скажемъ, что Государство Русское основано не добровольнымъ приглашеніемъ, но силою оружія Нормановъ {Что Рюрикъ силою разрушилъ Новгородское демократическое правленіе, о томъ ясно говоритъ Болт. въ Прим. на Ист. К. Щ. I, 178. Мил. въ Собр. Русск. Ист. Стрит. Т. I. и Шлец. въ Нест. II, гл. XVIII, утверждаютъ сію истину; но что Рюрикъ и въ Ладогу пришелъ не по добровольному приглашенію, кажется, Шлец. (сынъ) первый осмѣлился подать сію мысль въ своихъ Хронологическихъ таблицахъ. См. Нач. Рос. Госуд. тетр. II. табл. 2.}?
Славене свергнули съ себя иго Нормановъ. Сіи послѣдніе, не приобыкіше къ такимъ поступкамъ, вооружились, собрали большое войско и полетѣли отмстить свою обиду. Я воображаю сихъ завоевателей, въ грозномъ величіи, въ бурную, мрачную ночь стремящихся на легкихъ набойныхъ лодьяхъ {Издатели Правды Руской 1792 и 1799 не знали, что такое набойная лодья. Они полагали: "судно съ палубою и съ мачтою, каковыя съ товарами и съ разными кладями по большимъ рѣкамъ ходятъ" Гл. 14. §. 1. стр. 77. -- Кругъ въ Ист. раз. о древ. Руск. мон. объявилъ весьма остроумную о томъ догадку. По мнѣнію его (въ подтвержденіе коего приводитъ онъ свидѣтельства многихъ современныхъ писателей) набойная лодья было плетеное судно, коего бока обивались кожею, § VIII. 80--109.} своихъ по шумнымъ валамъ Невы, которой берега, блистающій нынѣ златомъ, марморомъ и порфиромъ, покрыты были тогда мрачнымъ лѣсомъ, и взору самаго безтрепетнаго завоевателя представляли одну ужасную пустыню. Какой волхвъ могъ предрѣчь тогда Рюрику, что на самыхъ сихъ водахъ, въ самой сей пустынѣ вознесется нѣкогда градъ, далеко превосходящій предметъ его желаній, столица полвселенной, надъ коею водворятъ владычество его потомки!
Норманы ударили на предѣлы Новгородскіе. Трудно теперь рѣшить, почему не простерли они далѣе своихъ завоеваній: удовольствовались покореніемъ трехъ порубежныхъ городовъ Ст. Ладоги, Бѣла озера и Изборска? Можетъ быть опасались проникнуть въ средину сей области, хотя раздираемой внутренними: смятеніями, но довольно еще сильной, чтобы имъ противиться и заставить дорого заплатить за свою вольность, укрѣпивъ сіи три города, они спокойно ожидали, доколѣ междоусобія ослабятъ силы Новгородцевъ. Въ сіе то самое время, можетъ быть, Славене Новгородскіе, видя новое нашествіе враговъ при внутреннихъ продолжающихся раздорахъ, присылали къ нимъ пословъ и сдѣлали тотъ договоръ, о которомъ Несторъ повѣствуетъ. По крайней мѣрѣ догадка сія будетъ имѣть болѣе вѣроятности; ибо въ семъ случаѣ они были уже вынуждены къ сему соглашенію, къ сей уступкѣ трехъ пограничныхъ городовъ, или крѣпостей, въ той надеждѣ, что по укрощеніи междоусобія они возвратятъ ихъ опять, a вмѣстѣ съ тѣмъ и свою вольность. По етому они были безсильны? Такъ; но если принять, что они добровольно пригласили Варяговъ, не задолго предъ тѣмъ изгнанныхъ, то тогда не только они будутъ не мощны, но и малодушны. Порокъ, чуждый характеру Русскихъ!
Наконецъ настало желанное время. Вадимъ храбрый соединилъ единодушіемъ paзтерзанные раздоромъ умы, воспламенилъ сердца любовію къ Отечеству, Новгородцы готовы уже были грянуть во имя Отечества и свободы; но предусмотрительный Рюрикъ при первомъ извѣстіи о сей рѣшимости народа приспѣлъ со своими Варягами, разсѣялъ толпы едва собравшихся защитниковъ свободы, предалъ смерти Вадима {Кн. Хилк. въ Ядрѣ Рос. Ист. и Нехач. въ Нов. Ядр. Р. Ист. говорятъ, что Рюрикъ убилъ собственною рукою Вадима; но кто имъ объ етомъ сказывалъ?..} и его сообщниковъ, и на семъ камени создалъ Державу, сей колоссъ, удивляющій и ужасающій вселенную! Смерть братьевъ споспѣшествовала его намѣреніямъ и къ самодержавію, похищенному мудрою рѣшимостію, доставила ему единодержавіе всей полунощной страны.