С нею вместе приехала девушка, блондинка, с худощавым и бледным лицом. У девушки были большие голубые глаза, и Сонечка, как увидела ее, так и воскликнула: "Какая красавица!..". Девушка подошла к гробу, стиснула руки и опустилась на колени. Она не плакала и смотрела на милые черты лица жениха и, казалось, не верила в смерть.
Когда приезжая бледная девушка отошла от стола с покойником, Сонечка приблизилась к ней, обняла ее, наклонилась и сказала:
-- А он перед смертью все спрашивал: когда вы приедете...
Девушка повернула лицо к Сонечке, улыбнулась сквозь слезы и спросила:
-- Правда?.. Вы слышали?..
-- Да, да, я слышала... он несколько дней все спрашивал...
Опять заплакала бледная приезжая девушка, но это были слезы
запоздалой радости, а не слезы тоски и горя. Она шёпотом произнесла его имя -- "Сергей!.. Сергей!.." и жалась к Сонечке, открывшей перед нею радостную тайну.
До вечера Сонечка и та, приезжая девушка, которую звали Наденькой, убирали гроб поручика Клычева цветами. Цветы в банках из оранжереи усадьбы Варвары Петровны окружали и стол с гробом. Наденька была уже в трауре, а Сонечка, вместо белой косынки, одела на голову черную. В траур оделась и мать поручика Клычева и тихо сидела тут же в углу комнаты и прислушивалась, о чем читает по толстой книге монахиня вся в черном.
В тихие часы белой ночи, Сонечка и Наденька, теперь сблизившиеся и подружившиеся около гроба поручика Клычева, сидели на террасе, на ступеньках, и говорили о своем. Сонечка рассказывала о своем Володечке, а Наденька внимательно слушала подробности недолгого романа Сонечки. Потом и Наденька рассказывала о поручике Клычеве, а Сонечка внимательно слушала. Горе у них было сходное и одни и те же слова находили они обе и делились этими словами, как частью той жизни, которая шла к ним и не дошла: умер Володечка, умер поручик Клычев.