С каким ужасом я смотрел на ванну, переполненную водою, окрашенной кровью. Много дней чай казался мне кровавым, много дней пахло кровью в ванной комнате...
А потом много лет дедушка упрекал тётку Анну, бабушку и папу и говорил:
-- Зачем вы это сделали?.. Ну зачем?.. Как глупо сделали... Всё равно жизнь моя кончена. Куда я годен? Для чего? Для кого?.. Только для вас лишняя обуза... Да, наконец, какое вы имели право помешать человеку, если он захотел умереть?.. Кто вам дал это право?..
-- Друг мой, что ты говоришь?.. Замолчи, ради Бога... Господи!.. Господи!..
И бабушка не заканчивала своей мысли и начинала плакать.
-- Ну, разрюмилась!.. Может быть, мне дни и ночи следовало бы плакать-то, а ты видела, что я плачу?.. А?.. Видела?.. Слаб, Маремианушка, в тебе человек!..
После покушения на самоубийство характер деда изменился, так что не узнать. Раньше он был сдержанный, деликатный, даже любезный. Личность человека ставил даже выше своей любимой науки, а теперь нервничал и не всегда сдерживал раздражение. И смеялся он над всеми и спрашивал:
-- Ну, скажите вы мне, физико-химические субстанции, на кой дьявол вы живёте?.. Да и кто вы такие?.. Знаете ли вы, из чего состоят ваши кости, тело, волосы?.. Как устроено ваше сердце? И что такое есть в вас то, что вы называете душой?.. Ха-ха-ха!..
И стал он смеяться над всеми страшным смехом.
Жутким голосом какой-то неведомой мне лесной птицы слышится до сих пор этот смех деда: смех самого леса, насыщенного тайнами угрозы и презрения.