-- Нет... А так... Точно вихрь какой налетел на моё благосостояние и всё поразметал -- и лошадей, и усадьбу... и всё... Теперь вот приходится на старости лет у сестры жить...
Во время обмена этими короткими фразами со старичком мы подходили к обширному молотильному сараю, недавно побеленные кирпичные стены которого, отражая лучи яркого солнышка, заставили нас всех прищуриться.
-- Эка, ведь, какой сараище-то сбрякал! -- не удержался и, разведя руками, воскликнул Венчиков.
Степан Иванович самодовольно усмехнулся и, вынув из кармана пиджачка связку громадных ключей, отпер замок на широкой двери сарая.
Мы внимательно осмотрели молотилку, проводы и "топчак". Венчиков всё время тыкал тростью в колёса приводов, ощупывал ремни и говорил:
-- Нечего сказать, обосновался, Степан Иваныч, колёса да машины завёл, а у нас тут простая рига стояла, и хлеб-то мы молотили цепами... да... цепами... Бывало, прикажешь с вечера старосте быть завтра поутру стольким-то холопам на молотьбе. Глянь -- утром работа кипит.
Венчиков повёл насмешливым взглядом вокруг себя и, искоса взглянув в лицо Степана Ивановича, добавил:
-- Вы вот всё с машинами возитесь, а мы -- людей своих имели... своих собственных холопов... Н-да-с!..
-- И мы людей имеем, Сергей Константинович, и мы имеем, -- певучим голосом ответил ему Степан Иванович, и ироническая улыбка скользнула по его губам, -- человек сорок имеем в услужении -- и все у нас в повиновении, -- добавил он.
Разговор на этом и прервался. Мы обошли молотильный сарай и в узкую дверь в другом конце его снова вышли на двор. Впереди всех шли Марья Романовна и Николай Романович, за ними следовали Лука Демьянович и любезный хозяин, а Венчиков отстал и, когда я с ним поравнялся, начал: