Она остановилась, пристально посмотрела на меня сощуренными глазами и, поправив седой локон, сбившийся на висок, ответила:
-- О, да! Сад очень большой, тенистый сад, только в запустении...
Войдя в сад, я скоро убедился в правоте замечания Марьи Ивановны.
Толстые берёзы, липы и клёны образовывали над головами сплошной шатёр веток, сквозь который едва-едва пробивались лучи солнца, яркими кружками падая на зелень травы. Прямая и широкая аллея, по которой мы шли в глубину сада, заросла травою, и только узенькая тропинка, пробитая ногами, извивалась по её средине. По сторонам виднелась чаща дерев, подножие которых проросло травою и было устлано прошлогодним листом и сухими сучьями. Мы пересекали поперечные аллеи, которые заросли молоденькими сосенками и берёзками. Кое-где на главной аллее встречались скамьи, заросшие травою, а в одном месте на широкой площадке Марья Романовна указала мне на развалины беседки, от которой остались теперь лишь два-три покачнувшихся столба и пол, прогнивший и обрушившийся.
-- Видите, какой же это сад? -- разводя руками, говорила моя спутница. -- Запустение, уныние... жалость одна... Бывало, все дорожки были расчищены и усыпаны песком, по сторонам стояли крашеные скамейки и диванчики. Там дальше, -- указала она рукою, -- были прекраснейшие цветники, а у Степана Иваныча ничего не делается, всё в забросе. Как-то даже говорили, что он весь сад хотел вырубить на дрова, да, видите ли, батюшки послушался и не посмел сгубить такие вековые деревья. Действительно, ведь, это было бы преступление. Батюшка Никандр ему и говорит: "Пока я жив, не смей, Степан Иваныч, губить сада. Оставь, пусть растёт"... Послушался он его, и ничего -- дурь-то из головы выколотил... Конечно, это очень хорошо, что вон там, -- она указала рукою вправо, -- Степан Иваныч посадил фруктовых деревьев, но, подумайте сами, что же бы это было, если бы он вырубил все эти прекрасные берёзы и клёны?..
Я слушал Марью Романовну и соглашался с нею, благословляя неизвестного мне батюшку, заступившегося за вековой сад.
-- Эй, господа!.. Эй, Марья Романовна! -- услышали мы и остановились, обернувшись.
Посреди аллеи стояли гости, во главе со Степаном Ивановичем, который махал рукою куда-то вправо и кричал:
-- Сюда! Направо!.. Там у меня вишенник и крыжовник...
Мы вернулись и скоро догнали всю компанию в той части сада, где были рассажены фруктовые деревья.